Он поел какой-то вязкой каши – Венин хлопотала тут же, вычищая очаг, и на висках ее блестели капли болезненного пота. Другие женщины, выглядящие куда здоровее, что-то готовили на кухне.
Макс встал – спина Венин замерла. Но он ещё сходил за водой,и только когда вернулся с ведром, сказал:
- Пойдем. – И шагнул в сторону лестницы.
Женщина пришла через минуту, сжимая в руках все тот же горшочек. Макс снова сел на кровать, задрал голову – и она ловко нанесла мазь. Пока он размазывал остатки под глазами, поставила горшок на пол, легла рядом на грязные доски – и, подтянув ткань своего одеяния до пояса, раздвинула ноги, глядя в потолок.
Макс никогда не был впечатлительным – и спокойно препарировал трупы, и исследовал язвы от редких болезней, да и ужасов за жизнь нагляделся – как и любой, связанный с медициной. И давно уж приобрел профессиональную циничность и хладнокровие. Но от этой тупой покорности и животного страха в глазах, от кровоподтеков и ссадин, покрывавших все тело, и запекшейся крови на бедрах – ему стало плохо.
- На кровать ляг, Венин, – сказал он как можно нейтральнее, протягивая руку, чтобы помочь встать.
Она с трудом приподнялась и ткнулась ему в руку губами.
Тротт выругался так зло, что она вздрогнула, отстранился. И ждал, пока женщина снимала свое тряпье и забиралась на кровать. Только тогда присел рядом на корточки, прощупал ребра с одной стороны, коснулся распухшего, лилового бока. Венин дернулась и тихо-тихо застонала.
- Потерпи немного, - он аккуратно прошелся по ребрам, стараясь не смотреть на плоскую грудь в синяках.
Смазал ей бок, лицо, поколебавшись, прикоснулся к бедрам. Она не шевелилась – но он все же убрал руку.
- Тебе нужно промыть, – Макс взял ее ладонь, положил на лобок. - Здесь. И обработать внутри.
И отвернулся к окну.
За спиной долгое время не слышно было ни шороха. Затем раздался скрип, осторожные шаги, плеск воды – долгий, рваный. Чавканье мази – и поспешные,испуганные движения, сопровождаемые нервным дыханием.
Его почти тошнило от своей «доброты». Помыться дал, синяки смазал. Герой.