Перекинул животом через колено – как и ожидал, изо рта ее хлынула вода – и он стучал женщину по спине, сгибал сильнее – а потом уложил на землю, запрокинул ей голову, зажал нос и сделал несколько вдохов. Снова пошла вода – и он нажимал на грудь, пытаясь запустить сердце, опять вдыхал – нo все зря. Οт тяжелого дыхания вновь стало расплываться в глазах, но Тротт был очень, очень упорным и методичным человеком. Не для того он тащил женщину из города. Взял – значит, признал свою ответственность за ее жизнь.
При очередном нажиме голова его взорвалась болью, в глазах потемнело – а когда посветлело, он вдруг воочию увидел замершее сердце бывшей рабыни, оплетенное сосудами. И руки его словно стали прозрачными. Макс, не раздумывая, сунул эти руки ей в грудь, продолжая вдыхать в рот воздух – и сжимая и разжимая молчащий сосуд жизни."
"Напряжение в теле сходило на нет, иссякала сила – когда сердце все-таки сократилось раз, другой,третий – и начало снова перегонять кровь.
- Все, – сказал он успокаивающе, приподнимая и привлекая ее к себе. – Все закончилось. Дыши. Старайся дышать.
Мокрая женщина затихла на его плече, все так же мелко вздрагивая. Макс наконец-то осмотрелся.
Вокруг было темно – но запах был свежий, лесной. Ничего похожего на удушливую вонь столицы. В свете двух лун Тротт яcно видел высокие древовидные папоротники и чуть дальше – знакомый частокол. Чудом Источника их вышвырнуло из-под удара чужого бога прямо к поселению дар-тени, в котором находился его дом.
В середине ночи в дом слепой Далин вошел крайне мокрый дар-тени, держащий на руках не менее мокрую обессиленную женщину. С печки поднялись дети, настороженно поблескивая черными глазенками. Далин завозилась на своей кровати, тоже приподнялась.
- Быстро топить мне ванран, - шикнул Тротт,и дети послушно, хоть и немного разочароваңно ретировались.