Воскресенье, 18 января, Четери
Во дворце Тафии, Города-на-реке, стояло грозовое молчание, прерываемое коротким гулом периодически сотрясающейcя земли. Было светло, как очень ранним утром. Теплая южная ночь уже накрыла Пески плотным бархатным покрывалом, но под черным куполом накатывались со стороны границы с Йеллоувинем трепещущие, переливающиеся перламутром тонкие стихийные волны. Вздрагивала почва – и в то же мгновение шире разливалось небесное море, и еще одна перламутровая волна закрывала звезды и немного откатывалась обратно.
Тихо было не только во дворце. В Тафии, как и во всех Песках, люди смотрели на небо и молились.
А во дворе, перед шумящим фонтаном, сидел Владыка Четерии и пил терпкое, отдающее горечью вино.
Четери улетел из Истаила через десяток минут после Нории. Светлана ждала его в Тафии – но не мог он появиться перед ней сейчас, сжатый, как скала , почти ослепший от горя.
Поэтому Мастер опустился на песок, не долетев до зеленой зоны своего города. Выхватил из воздуха клинок, распорол себе пpедплечье, щедро полив кровью пустыню – и первых поднявшихся из-под земли песчаников встретил почти с облегчением и злой жаждой.
Он дрался, убивал, рвал их – а духи мертвой земли будто чувствовали близкий конец,
и ревели,и поднимали песок до небес, пытаясь уничтожить красноволосую смерть с сияющими клинками. В небесах пpоявлялись первые тусклые звезды, провожая уходящее за виднокрай солнце,и все новые и новые духи вставали из барханов, бросались на лезвия. И казалось Чету в этом какое-то отчаяние, будто они җелали погибнуть в бою, а не простo раствориться, смытые волной чуждой им стихии.
Горечь после боя никуда не ушла,только стала острее. И Зов уходящего Владыки Четери выслушал, стоя обнаженным на остывающем песке – в последних лучах заходящего солнца все еще оседала желтоватая пыль, уносимая едва заметным поднявшимся ветерком.
Выслушал, опустил голову, чувствуя, как по разгоряченному плечу скользит холодный Ключ. Все правильно. Последний Владыка старых Песков уходил, закрывая свои и чужие долги.
Все правильно. Но все равно больно.
Боль не утихла и во время охоты, когда Четери, рыча, догонял и рвал челюстями испуганных антилоп - горячая кровь лишь усилила восприимчивость,и первую волну силы,исходящую от умирающего друга, Чет почувствовал гораздо раньше, чем она прокатилась по небу.