И радостно целовала у двери.
Для меня эти отношения моего отчима, которого я всегда называла папой, и моей мамы были идеалом. Тем, чего я реально бы хотела.
Потому я спокойно ждала его дома. Готовила еду. Думала, чем порадовать.
А дождалась его бывшую. Марину. Да, ее Мариной звали. Красивая, стильная. Я, кажется, видела ее у него в клубе, то ли администратором она работала, то ли хостес.
И вот меня не ее приход тогда поразил, совсем нет. У Сереги много женщин было. Я даже и не считала никогда.
Зачем считать, расстраиваться?
Это в семнадцать-восемнадцать, еще в школе, я с ума по нему сходила, все пыталась как-то обратить на себя его внимание. Хотела, чтоб он во мне женщину увидел.
А потом, после нашего поцелуя первого, когда я, пьяная, вцепилась к него всеми конечностями, как обезьянка, повисла на нем… Когда поняла, что да. Он тоже во мне женщину видит. Не сестру.
Я, наивная, думала, что все по-другому будет у нас. Прямо сразу.
А он отморозился. Поговорил со мной обстоятельно, объяснил, что это все глупости, что временное помрачение…
Ох, как я тогда взбесилась!
И год творила разную хрень, главной целью которой было обратить на себя внимание взрослого дяди.
Глупо себя вела, по-детски.
Волосы, в пьяном угаре обрезанные, в короткую стрижку превратила, пирсинг, тату, веселые гулянки в клубах, заезды на байках… Всего попробовала.
И все ждала, когда же мой братик выйдет из себя, надает мне по жопе и утащит в постель.
Бляха муха, мне его поцелуи снились! Мне его руки снились! Он обнимал меня, сжимал крепко-крепко! Я все представляла, что же будет, когда мы с ним в одной постели окажемся.
Я не сомневалась, что окажемся.
У меня не было другой цели на тот момент.
Я использовала все свое оружие, которое имела.
Всегда понимала, что прямая провокация не сработает. Что надо аккуратно и в то же время напористо."
"Потому что каждая его баба, каждые ноги, которые он раздвигал за этот гребанный год… Это все заставляло меня потихоньку умирать. Оказывается, не просто красивая фраза. Я реально умирала.