Но бляха муха…
У меня была хорошая большая двушка.
Для меня одного — самое оно. Для нас двоих — мало.
Я купил нам квартиры в одном доме, но на разных этажах, специально, чтоб, когда Татке стукнет восемнадцать, выселить ее на свою территорию.
И брал себе квартиру с тем расчетом, что я все же скоро буду жить в ней один.
Смысл брать большую площадь? Чтоб потом морочиться и ее продавать? Как-нибудь переживем эти два с половиной года, что оставались до Таткиного совершеннолетия.
Но кто же знал, что все так обернется?
Нет, она мне не надоедала.
Сидела себе тихонько в своей комнате, ходила в школу, в музыкалку, на танцы, еще куда-то, я не особо вникал, просто счета оплачивал и все. Кидал ей на карту бабки на карманные расходы, утром, если вдруг сталкивались, здоровался и спрашивал, как дела, перебрасывался парой фраз по вечерам. И на этом все.
Вроде ничего такого.
Были, конечно, свои неудобства.
Рановато, короче, знать ей про это.
И вообще… Постоянное присутствие другого человека, девушки, напрягало.
Мы, несмотря на то, что тогда, в доме, проспали вместе всю ночь, а потом еще одну и еще, особо не стали близки.
Тата жалась ко мне тогда, как маленький бездомный котенок, искала тепла, и, наверно, реально видела во мне единственного родного человека на всем белом свете.
И я не мог ей в этом отказать. Не мог разрушить иллюзию.
Но сам отошел довольно быстро.
Помогло то, что отца и Оксану привезли хоронить в закрытых гробах. И я их мертвыми не видел.
А, учитывая, что последние годы я общался не то чтоб плотно с ними, мозг как-то защитился, установив, что они просто уехали.
Я искренне в это верил. Старался.
Ну и дела, конечно, сильно отвлекали.
А вот Татка осталась по сути один на один со своим горем. Со мной поговорить она не могла, а я думал, что все нормально, и она приходит в себя.
Однажды, примерно через полгода после нашего совместного проживания, ко мне завалились друзья. Колян, Даня и Серега.