Не хочет останавливаться.
Потому что в лапах его — желанная, долгожданная добыча, готовая, стонущая, беззащитная.
То, что надо.
То, что необходимо!
Я мягко обвожу клитор, надавливаю ритмично, поглощая вкусную дрожь тонкого тела в руках и сладкие вздохи, целую шею, прикусываю кожу, сжимаю напряженную грудь.
Татка очень отзывчивая, я еще в прошлый раз заметил, когда целовал ее после выпускного.
Она вся — натянутая струна, а я ее трогаю умело, как опытный музыкант, настраиваю под себя. На дальнейшую игру.
Татка уже мокрая, так быстро, так горячо, не удержусь ведь я, не смогу! Я и так херню творю, не умею остановиться! А если она еще и… И тут она чуть выгибается, прижимаясь ко мне попкой.
И это фиаско, братан! Это — конец тебе, как человеку слова, конец твоему самоуважению. Но и похер.
Рывок плотнее к двери, сильнее прижимаю, так, что она, застонав, упирается ладошками перед собой, опять отворачивается, я вижу слезы на щеках, прозрачные, чистые.
Зачем же ты ко мне пришла? Нельзя мне доверять, гад я и моральный урод.
Слизываю слезу со щеки, шумно и возбужденно дыша, не прекращаю двигать пальцами у нее между ног и тискать грудь. Член болит, требует к себе внимания, и я, не в силах сдержаться, начинаю толкаться в нее бедрами. Она уже явно ничего не соображает, только стонет, совершенно себя не контролируя, дрожа на моих пальцах и одновременно плача.
"И это безумие никак не прекращается, потому что мне хочется, чтоб длилось и длилось, мне хочется развернуть ее, содрать уже эти чертовы шортики, и взять ее так, как правильно. Так, как надо. В башке сумбур, краснота в глазах, ее тело в руках мягкое, податливое и одновременно напряженное, стоны все громче, голова запрокидывается, я прижимаюсь губами в тонкой коже под ушком, упиваясь ее неопытностью, чистотой, сладостью, как зверь, как первобытное существо, и нравится мне это все, нравится, нравится!
А потом она кончает.
Я вынимаю ладонь из — за пояса шорт, провожу по ее губам, заставляя раскрыть рот. Впустить мои пальцы, мокрые от ее удовольствия.
Понимаю, что это первый раунд только, что теперь пути назад нет, только продолжать.