Она сейчас, в полумраке, кажется диснеевской принцессой, Белоснежкой. Белая-белая кожа. Огромные темные глаза, так доверчиво и взволнованно отвечающие на мой прямой, жадный взгляд. Губки, розовые, приоткрытые. Грудь под легкой майкой движется в такт дыханию.
Я замечаю каждую деталь. Каждое маленькое действие.
Вот ресницы дрогнули. Вот подбородок чуть приподнялся. Вот щеки немного покраснели. Тонкие пальцы нервно стиснули мои запястья.
Я сам не замечаю, как сжимаю ладони все сильнее на ее ломкой талии. Как придвигаю ее все ближе к себе.
Потому что спрашивать я ее не собираюсь. Не требуется в этом вопросе ответа.
А то, мало ли? Спрошу, а она вспомнит что-то. Что сейчас вообще не нужно вспоминать…
Я просто не смогу уговорить. Не найду сил на слова. Действовать буду.
Подъезд нашего дома, лифт.
Я жму десятый.
Ловлю ее взгляд на горящей кнопке.
Молчи, сестренка.
Дверь квартиры, замок.
Защелкивается приговором. Мне и ей.
В ту же секунду я резко хватаю ее за шею, притягиваю к себе и целую. И моментально дурею. И до этого не особо соображал, а тут все. Финал.
И даже если она сейчас одумается, трепыхаться начнет…
Она не начнет.
Она льнет все ближе, раскрывает податливо губки, позволяет себя целовать так, как мне хочется, грязно и жестоко, стонет мне в рот чуть слышно, слабо, беспомощно, сжимает пальчики на предплечьях.
Незачем тебе на ногах стоять, Тата, не нужно. Не сегодня.
Я, не прекращая целовать, обхватываю за талию, поднимаю, несу в спальню.
Сам схожу с ума, ее свожу.
Ее тело подо мной ощущается очень правильно. Так, как надо. Я еще в прошлый раз это заметил, а сейчас подтверждается все. Сдираю майку с нее. Белье. Кружевное, темное. На белой-белой коже.
Бл***… Никогда не забуду.
Обхватываю губами острые соски прямо через кружево, прикусываю.
Выгибается. Глаза закатывает.
Сдираю джинсы. И трусики тоже. Сразу. Чтоб уже без возврата. Его и так нет, возврата. Но тут наверняка.
Она в этот момент стыдливо подбирает под себя точеные ножки. Смотрит на меня. Серьезно и немного испуганно.
Я снимаю футболку. Глаза Татки расширяются, зрачки возбужденно увеличиваются. Она меня видела без майки, с голым торсом, но тут — другое дело.
Никогда так близко. Никогда так тесно.