Конечно, неплохо в дом молодую, богатую девочку привести, да и еще из своего круга.
Но вот хер им.
Она моя.
Её трогать нельзя.
Только открываю рот. Чтоб пояснить ситуацию, раз уж разговор зашел, как звонит телефон.
Татка.
Не веря, нажимаю на зеленый значок.
И в ту же секунду понимаю, каково это когда пульс останавливается. Потому что, пока она рыдает мне в трубку, я не дышу. И сердце не бьется.
Погоня.
За все тридцать пять лет жизни, из которых примерно восемнадцать живу отдельно от родителей и ни в чем ни от кого не завишу, я привык полагаться только на себя.
Но одно дело, когда ты отвечаешь за себя. Контролируешь себя. И, если что идет не так, то и понимаешь, что. И понимаешь, где накосячил. И с кого спрашивать. Потому что от тебя все зависит.
Но потом.
Появляется.
Еще кто-то!
В твоей вселенной!
Важный!
Настолько, что невозможно оторвать от себя.
У меня именно так все происходит.
В первый момент я замираю. Потом пытаюсь говорить. Просто потому, что моя малышка плачет. А я не рядом.
Я, сука, не рядом!!!
Я, сука, решаю какие-то непонятные задачи со своим непонятным бизнесом!
Который мне вообще нахер не упрется, если с Таткой случится… Хотя бы что-то.
Именно в этот момент я отчетливо ощущаю реальную расстановку вещей в моей башке.
Бизнес, деньги, моя устоявшаяся жизнь… Мои мелкие проблемы, которые казались крупными буквально минуту назад…
Этого ничего нет.
Просто нет.
Есть моя плачущая женщина.
И я не рядом.
Сука!!!
— Тата, сиди, где сидишь, поняла. Я сейчас приеду. Приеду.
— Серый, они Эльку!!! Эльку увезли!!! Серый!!! Страшные такие!!! Меня тоже, тоже схватили!!! Но Юрик! Они его ударилиииии…
Они. Ее. Схватили.
— Спокойно, Боец, сейчас телефон треснет, — Витя «Три звезды» аккуратно кладет руку на мое плечо.
Я поднимаю взгляд и вижу всех моих гостей рядом. Напряженно глядящих на меня.
— Тата… Я сейчас приеду, малыш…
— Я Коляну уже позвонилааааа… Но пока он успеет… А они Элюююю… И Зверята за ними погнали…
Она плачет, а я не могу начать действовать, пока она плачет. Не могу.
Мне надо, чтоб она отпустила меня. Мне надо, чтоб Боец сорвался с поводка ее плача, отвлекся от самой главной вещи, которую должен сейчас делать — успокаивать свою женщину.