Он продолжал беседовать с сыном, пребывая в прекрасном настроении. - Фирс, вели Анне на стол накрывать. Обедать будем!
— Так… обед уж прошел, - взгляд сына начал метаться с отца на меня. Я отвела глаза и прошла мимо гостиной в свое крыло.
— А ты чего вернулась? Говорю же, комнату доктор займет. Я за ним мужика из деревни отправил, - Петр, видимо, ждал от отца поддержки. Но не найдя, решил, что справится сам. – Надя-а, кому сказал? Стой! Тебе документы отдали? Иди восвояси! – он указал мне на черный выход.
— Как барин прикажет, так и пойду, - ответила и вошла в свою комнату.
— Не мешай, Петруша, ни мне, ни ей. Пока Анна накрывает, я отдохну, а за обедом объявлю вам о хорошей вести, - кратко и серьезно сообщил отец сыну. И я услышала, как дверь в комнату барина открылась и закрылась.
«Все, финита ля комедия, мои дорогие карапузики. Хороводы свои будете теперь водить в других местах. Я и двадцати рублей не пожалею, а приставлю к дому еще человека, окромя Фирса.
— Гляди-ка, барыня спать прямо в мехах изволит, - голос смеющейся Нюры разбудил меня. Открыв глаза, я увидела обеих своих подруг.
— Ой, заснула. Вы чего тут? – я зыркала то на одну, то на другую.
— Барин велел звать. Неужто теперича придется приглашать к столу? – по голосу Нюры я понимала, что это просто шутки, и ни капли не обижалась. Чувство юмора у нее было что надо, и меня радовало это.
— У меня теперь только один выбор появился: хочу – реву, хочу – нет, - засмеявшись в ответ, сказала я. Скинула шубу, поправила платье, а потом и волосы. Выглядела я совсем не так, как выглядят новобрачные. И даже не так, как выглядит барыня. — Идем!
— О! Что за честь такая – ждать девку дворовую и к ложке не прикоснуться? Не Пасха еще, отец! – хохотнув, но как-то нервно, Петр уставился на хозяина дома.
В отличие от нашего Петрушки, жена его оказалась куда прозорливее: понимала, что происходит что-то, чего она не знает.
— Присаживайся, Надюша, привыкай, - барин указал на стул, стоящий напротив него. Раньше там сидела Домна, и место пустовало, словно все боялись занять его. Стол вмещал двенадцать персон, но барин указал на место Домны.