Но мне до сих пор жарко, пробивает. Захожу в душ, скидываю вещи на пол, и включаю кран с прохладной водой. На меня обрушивается поток, моментально намокают плечи и волосы, отбивая тяжелыми струями по спине.
Закрываю глаза. Пытаюсь отпустить напряжение. Я бы мог сказать, что оно на фоне тренировок или же отсутствия их, списать на плохой сон или давний секс. Однако это не так, далеко не так. Причина тяжести в плечах – Ульяна. Она преследует меня, напоминает о себе буквально каждую секунду.
Твою мать…
Ощущаю на губах ее вкус, кожу головы покалывает, будто напоминая о заветных прикосновениях.
Выдыхаю, опускаю руку вниз в область паха. Возбуждение пришло моментально, стоило только вспомнить сегодняшний эпизод в машине. Мой нижний друг пульсирует в ладони, увеличивается и твердеет, когда я думаю о Снежинке.
Проклятье.
* * *Утром я с плохим настроением прихожу на пару, и успеваю выказать Макарову долю неуважения.
– Вы вели себя просто ужасно, – констатирует она, пока мы идем по коридору.
– Не мы, – отвечаю ей. – Я.
– Мы, мы, – кивает Фил. Ревность его точно однажды погубит.
– Рома, он у вас потом еще зачет принимать будет вообще-то.
– И что? – не понимает Ромашка, закидывает руку на плечо Катерине, притягивая ближе.
– Он вас завалит.
– Ну, так ты поможешь исправить ситуацию, – влезаю в разговор. Натягиваю улыбку, хотя мне вообще не весело. – За нас словечко замолвишь. У девочек… – не успеваю договорить, потому что замечаю в коридоре Ульяну. Она пьет молоко из картонной коробочки. Стоит себе такая привлекательная, в черном платье, которое обтягивает ее фигурку. Каждый бугорок выделяется, каждая открытость тянет скользнут, пробраться под ткань. Короткое платье, вырез приличный и распущенные волосы, аккуратно лежащие на хрупких плечах.
– Кто она? – щелкает перед носом пальцами Катя. Перевожу на нее взгляд, поджимая губы.
– Зачем я тебе, когда Ромашка рядом? Игры втроем меня интересуют только в случае, когда третий партнер женского пола.
– Фу, – морщится девчонка.
– Кто она? – повторяет вопрос Филатов.
– Вам точно пожениться надо, ребят, – раздражаюсь. Откуда столько любопытства.