Только наследил там, оставил свой отпечаток.
Утром проснулась без настроения. Мать так громко заливалась соловьем в сторону Ваньки, что я тоже заинтересовалась. Сунула нос в его комнату, кутаясь в махровый халат. Отопления почти нет, а стеклопакет явно пропускает холодный воздух. В нашей квартире давно не было ремонта.
– Какой ты у меня, – хлопала в ладоши мама, расхаживая, словно кот вокруг сметаны. Волосы закручены в дульку на голове, на ногах высокие толстые шерстяные носки, а поверх – новое платье.
Мать наша работала учительницей в школе, собственно, поэтому я тоже учусь в педагогическом. На уровне генетики любовь к преподаванию. Но как психолог или воспитатель мама в пролете. Она никогда не умела выбирать мужчин, а еще, кажется, никогда не понимала, что ее поведение отражается на собственных детях.
– Ма, отдай, – буркнул Ванька, поднимаясь со стула. Высокий, выше меня уже на две головы. Худощавый, правда, но зато с мозгами порядок. Читает много, проблем не создает, с плохими мальчишками не водится. Хотя в последнее время домой стал приходить поздно. Где бывает, не говорит. Возраст, полагаю, семнадцать – самая соль гормональных перепадов.
– А зачем тебе так много, Ванюш? – хлопала глазами мать, разглядывая белый конвертик.
– Это мои деньги.
– Как тебе не стыдно! – обиделась мама. Кинула конверт с деньгами к ногам Ваньки, и направилась к себе, громко хлопнув дверью.
– Язык у тебя без костей, – буркнула, усаживаясь на кровать.
– А что она лезет? Меня может тоже от ее мужиков воротит. Тот старый хрыч на тебя так поглядывает, явно не на мать поглазеть ходит к нам.
Чтобы помочь семейству, я еще со школы подрабатывала репетиторством. Пару учеников по литературе и русскому, дополнительный доход. Да, когда начинается сессия, количество уроков приходится сокращать или на время отменять вообще.