ничем не отличаются... от обычных... крестьян.
— Да ладно, — не поверила Ди, душа в себе сочувствие. Ничего, не смог заставить подчиненных работать, пусть вкалывает сам.
— Еще как, — настаивал управляющий. — Попавшие в рабство как... вещи. — Еще взмах лопатой и еще. — Их могут убивать, калечить, насиловать... А тут... им дают кров, пищу... нормальные условия.
— Порку, — не преминула напомнить Диана.
И звук лопаты на мгновение смолк. Марко даже выпрямился.
— Ты видела, как пороли Глену? — спросил, вглядываясь в ее лицо, кто знает, что пытаясь в нем высмотреть.
Диана обняла себя за плечи и только кивнула.
Марко кивнул в ответ, мол, ясно, и вернулся к работе.
— Это скорее исключение... из правил. Физические... наказания обычно… только... за воровство и насилие.
— Только, — буркнула Ди и отвернулась. Потом отступила в сторону и опять перешла на магическое зрение. Пока все было спокойно. За лесом таяли последние лучи рыжеватого заката. — Ты бы поторопился, что ли?! — крикнула она через плечо, продолжая осматривать окрестности.
— А я уже все! — прилетело в ответ.
Когда она подошла, Марко и правда уже закончил и теперь сидел прямо на земле, согнув ноги в коленях и свесив между ними перепачканные руки (перчатки крестьяне ему дали, но они оказались слишком большими и грубыми, чтобы в них удобно было держать лопату).
— Проверяй, — кивнул он ей на свежий холмик земли.
Диана пожала плечами и опустилась рядом на корточки. Вытянула руки, концентрируясь.
— А про тетку ты зря, — сказал Марко, и она, зашипев сквозь сжатые зубы, стремительно обернулась.
— Можно не отвлекать?
— Можно дослушать, чтобы не сочинять небылиц? — откликнулся он ей в тон.
Вот же упрямый осел. Диана скорчила гримасу, но кивнула. Правда, что-то подсказывало, что, откажись она, он бы все равно сказал то, что собирался.
— Леди Гарье действительно крайне скупа. И рабы обходятся ей гораздо дешевле, чем свободные наемные работники. Но нигде больше рабы не могут рассчитывать на человеческие условия жизни.
Ди прищурилась, глядя на него сверху вниз. Потом ухмыльнулась и уверенно заявила:
— Ты все-таки оправдываешься!
Аленсиец скривился, однако на сей раз не стал отпираться.
— Пожалуй.
И Диане расхотелось глумиться. Рабство — отвратительное явление само по себе. Но если даже законы Реонерии не предусматривали борьбу с ним, то глупо что-то требовать от обычных людей.