— И хотела было нестись к ней, несмотря на разделяющую их добрую половину чердака и кучу хлама, но Ди отмахнулась.
— Оставь. Тут и так черт-те что творится — одной испорченной вещью больше, одной меньше… Так что там, говоришь, Марко?
Прозвучало ведь равнодушно, верно? Просто вопрос от скуки, не так ли? Однако щекам вдруг стало жарко, и Диана поспешила отвернуться в другую сторону, чтобы служанка ничего не заметила.
Что за чертовщина, в самом-то деле? Сдался он ей, глядите-ка. Но организм-предатель бурно отреагировал на одно только упоминание управляющего.
Чуткие губы, игриво касающиеся мочки ее уха и спускающиеся все ниже и ниже — к шее, а затем к груди... Горячее дыхание, щекочущее кожу…
Пришлось тряхнуть головой, чтобы вытрясти из нее эти навязчивые воспоминания. Ну что ей стоило вспомнить о Марко что-нибудь менее приятное? Например, как они вместе хоронили обгоревшую старуху…
Жнеда же, понятия не имея о том, что творится в голове у ее хозяйки, вернулась на прежнее место и безмятежно продолжила:
— Миледи, поверьте, он очень хороший человек.
Ди нахмурилась. Когда это ее личная служанка успела обращаться за помощью к управляющему?
Но спросила совершенно о другом:
— А он часто тут бывает?
— В доме, госпожа?
— В доме, конечно. Не на чердаке же.
— В доме — раз в день точно. Леди Гарье требует отчитываться ей о делах поместья каждое утро. — Руки девушки продолжали мерно перебирать содержимое ящика, а губы улыбались.
— Даже так, — задумчиво пробормотала Диана.
И служанка опомнилась. Бросила старый ботинок, который только что успела извлечь из недр ящика, и, торопливо прижав руки к груди, испуганно вытаращилась на Ди.
— Госпожа! Я не это хотела сказать! Простите меня! Я… я случайно!
Жнеда замолчала и замерла в ожидании господского гнева.
Но то, что все в этом месте дуреют, чистая правда. Иначе, как сама Ди могла забыть, что большими сплетниками, чем представители высшего общества, являются разве что их же слуги?
Камеристка вздрогнула, когда Диана с шумом отодвинула стул, освобождая себе проход, и, подойдя ближе, устроилась прямо на бортике ящика перед Жнедой.