Под ее копытами стелилась ровная, как всегда, регулярно подсыпаемая дорога. Воздух был свежим. Легкий ветерок играл волосами и рукавами рубашки. Солнце, хоть и светило ярко, но не жарило, а дарило приятное тепло.
Сейчас бы не возвращаться в душную усадьбу с дурацким оленем, а махнуть на пикник у озера, как приглашал Себастиан. Не зря же он водит туда своих пассий — значит, там есть укромные уголки, скрытые от посторонних глаз…
От этой мысли фантазия Дианы немедленно понеслась вскачь. Причем, в главной роли с одним конкретным человеком вместо кузена.
— Ты, кстати, нашла что-нибудь на чердаке? — произнес едущий рядом герой ее фантазий, и Ди разочарованно вздохнула. — Что? — не понял Марко. — Тебе дурно? Опять истратила магический резерв?
Что же у нее было за выражение лица, если он решил, что ей плохо? Хотя… Плохо ей было определенно. Это, может, самое долгое воздержание в ее жизни. А воздержание никому не на пользу.
Управляющий же чуть склонил голову набок и по-прежнему смотрел на нее с беспокойством.
— Не израсходовала, — огрызнулась Ди. — Пить просто хочется. — Во рту и правда неприятно пересохло, и пришлось откашляться, чтобы продолжить. — Нашла на чердаке несколько журналов, тетрадь с сопливыми стихами и три кольца-накопителя.
И, увы, из перечисленного ценность представляем лишь перстни, несмотря на то что все три оказалась разряженными.
— Я так и думал, — откликнулся Марко. — Говорят, Рерик покидал Сливду со скандалом и забрал все, что только мог увезти, чтобы больше не возвращаться.
Ди усмехнулась.
— Очень его понимаю.
Только если бы ей дали возможность убраться отсюда прямо сейчас, она бы побросала все и побежала вприпрыжку — и гори оно все огнем.
Марко одарил ее каким-то нечитаемым взглядом и отвернулся, теперь смотрел вперед на дорогу.
А вот Диана сдуру повернула к нему голову и… засмотрелась. В лучах яркого полуденного солнца его волосы казались не светло-рыжими, как обычно, а по-настоящему золотыми.
Диана резко выдохнула и отвернулась. Ерунда какая-то, ни разу в жизни она так ни на ком не зацикливалась. Не иначе потому, что запретный плод сладок.