Хрустя подошвами по снегу, он подошел ко мне, снял свое длинное пальто, накинул его мне на плечи и сел рядом.
– Ты, наверное, замерзла.
Так оно и было, но мне не хотелось признавать это.
– Солнце взошло.
Он откинул голову назад, глядя на идеально голубое небо. Я знала – ему так же, как мне, не хватает солнца.
– Тем не менее мы все еще в горах в разгаре зимы.
Я не отвечала. Какое-то время мы просто сидели в спокойном молчании. Время от времени легкий ветерок вздымал вокруг клубы снега. Для мороев сейчас наступала ночь, и большинство из них скоро лягут спать, поэтому на лыжных трассах никого не было.
– Моя жизнь – сплошное несчастье, – в конце концов сказала я.
– Нет, не несчастье, – автоматически ответил он.
– Ты шел за мной с приема?
– Да.
– Я даже не знала, что ты там. – Судя по темной одежде, он присутствовал на приеме в качестве дежурного стража. – Значит, ты видел, как прославленная Джанин подняла шум, утащив меня оттуда.
– Никакого шума не было. Вряд ли кто-нибудь вообще заметил. Я видел, потому что наблюдал за тобой.
Я не позволила себе эмоционально среагировать на последнее заявление.
– А вот она считает иначе. Чтобы избавить ее от волнений, мне следовало весь вечер просидеть в углу.
Я пересказала ему наш разговор в коридоре.
– Она просто беспокоится о тебе, – вздохнул Дмитрий.
– Она слишком остро реагирует.
– Иногда матери склонны проявлять избыточную защиту.
Я уставилась на него.
– Да, но это же Джанин. И она меня не защищала. Думаю, она больше волновалась, как бы я не поставила ее в неловкое положение.
– Может, она имела в виду не тебя.
У меня упала челюсть.
«Для этого у тебя нет никакого жизненного опыта – ты ведь фактически и не жила еще. Ты тогда не сможешь делать ту работу, к которой стремишься».
Маме исполнилось двадцать, когда я появилась на свет. Пока я росла, мне всегда казалось, что она родила меня чуть ли не старухой, но теперь… Она же была всего на несколько лет старше! Совсем не старая.