Исайя упал на пол. Перед моим внутренним взором стояло зрелище, как он ломает Мейсону шею, и я рубила, рубила – со всей силой, на какую была способна. Точно эти яростные удары могли изгладить из памяти ужасное воспоминание.
– Роза! Роза!
Сквозь пропитанный ненавистью туман я почти не обратила внимания на призыв Мии.
– Роза, он мертв!
Медленно, дрожа, я остановила руку и перевела взгляд на его тело – и на голову, лежащую отдельно. Мия была права. Он мертв. Совсем, совсем мертв.
Я оглянулась по сторонам. Кровь везде, но ужас гнусного зрелища сознание на самом деле не замечало.
– Роза… – Мия дрожала, в ее голосе звучал страх, и боялась она меня, не стригоев. – Роза, нужно уходить. Пошли.
Я перевела взгляд на останки Исайи, несколько мгновений смотрела на него, а потом, все еще с мечом в руке, медленно сползла к телу Мейсона.
– Нет, – прохрипела я. – Не могу оставить его.
Глаза горели, точно я отчаянно хотела расплакаться. А может, и не поэтому, не знаю. Жажда крови все еще бурлила во мне, жестокость и ярость – единственные эмоции, на которые я была способна.
– Роза, мы потом вернемся за ним. Другие стригои и впрямь могут прийти. Значит, нужно уходить.
– Нет, – повторила я, не глядя на нее. – Я не брошу его одного.
Свободной рукой я погладила Мейсона по волосам.
– Роза…
Я вскинула голову.
– Уходи! – закричала я. – Уходи и оставь нас в покое.
Она сделала несколько шагов вперед, и я вскинула меч. Она замерла.
– Уходи, – повторила я. – Найди остальных.
Мия медленно попятилась к двери, бросила на меня последний, отчаянный взгляд и выбежала наружу.
Наступила тишина. Я перестала изо всех сил стискивать рукоять меча, но не выпустила его из руки. Навалилась на тело Мейсона, положила голову ему на грудь, безразличная ко всему: к миру вокруг, к самому бегу времени. Может, прошли секунды, может, часы. Я не осознавала этого.
В конце концов послышались шаги и голоса. Я подняла голову. В дверь потоком вливались люди, много людей.