Нам отказали, да еще руководству нажаловались. Типа на следствие оказывается беспрецедентное давление.
— Ты сам с ними связывался? — рыкнул Кирсанов. — Я ничего не понимаю, Кос. Театр абсурда!
— Да, лично звонил в Следственный комитет, а когда отбрили, Гоголю доложил. Он перетер с руководством, но толку от этого мало. Тебя все ищут, Бек. Подозревают, что ты либо в деле, либо в доле.
— Какого хрена? — рыкнул Кирсанов и тут же заверил: — Я через пару часов вернусь в Москву. Передай или… нет, сам сейчас наберу батю, — скривился Кирсанов, выходя из машины.
— Ты вообще где? — встревожился Бердянкин. — Если из Москвы уехал, так это плохо, Серый. Очень плохо!
Дурным знаком уже являлся тот факт, что Костя Бердянкин назвал его по имени, а не прозвищем, прилепившимся еще в Суворовском училище и ставшим со временем позывным. Как официальную версию такого погоняла, генерал рассказывал байку, что в школьные годы увлекался астрономией и зачитывал до дыр книгу об Улугбеке. Отсюда и пошло.
Заняв все то же место в самолете, выполняющем обратный рейс, Кирсанов позвонил руководству.
— Егоров, — рявкнула трубка. — Где тебя леший носит, генерал?
— Здравия желаю, Николай Васильевич, — пробурчал Кирсанов старшему по званию. — Я через два часа прибуду в управление.
— Тут и так скандал, — просипел генерал-лейтенант Егоров, когда-то откликавшийся на позывной «Гоголь».
— Так мне долететь нужно, — ворчливо заметил Кирсанов. — Сразу из Домодедово приеду.
— Ты не в Москве? — изумился начальник. — Куда тебя понесло в такой момент?
— Я по личным делам отлучался, товарищ генерал-лейтенант, — тут же сообщил Кирсанов.
— Ты? По личным? — фыркнул Егоров. — Не смеши.
— А я, не человек, что ли? — фыркнул Кирсанов, понимая, что накал спал и официоз тоже.
— И когда же свадьба? — хохотнула трубка. — Я приду!
— Да куда ж без тебя, — усмехнулся Кирсанов. — Только она еще не согласилась.
— У нее с головой все в порядке? — негодующе заметил шеф."
"Когда самолет набрал высоту, Кирсанов невидящим взглядом уставился в иллюминатор. Назвать Саню дурочкой или сумасшедшей язык не поворачивался. Генерал сам понимал, что свалял дурака, подав иск против Александры.