Должно понравиться, — усмехнулся он про себя, вспоминая Санькино упрямое выражение лица и предложение остаться во френдзоне. — Обхохотаться можно!»"
"
А надевая пропахшую потом майку и такие же тренировочные штаны, вдруг неожиданно вспомнил Дарью.
«Как у одних и тех же родителей, — мысленно почесал он репу, — могли родиться совершенно разные дети? Веселая и талантливая Санька и безликая тихоня Даша, в рабочее время ковыряющаяся в каких-то записях.
По всем своим меркам он вернулся домой рано.
— Я сыт, — пробурчал Кирсанов и, бросив быстрый взгляд на насупленную сестру, тихо поинтересовался: — Вы не поссорились с Александрой, Лар?
— Она какая-то странная, — прошипела Лариса. — Опять курьер приходил. Я с работы вернулась, у самой двери столкнулись. Не оставляй ее одну дома, пожалуйста. Мало ли кого она вызовет в следующий раз. Ей по голове тюкнут, а нам квартиру обнесут.
— Ладно тебе, — махнул рукой Кирсанов, направляясь к себе.
— Я не шучу, Сережа, — укорила Лариса. — Беспредел какой-то!
— Хорошо, — согласился он. — С завтрашнего дня выставлю охрану.
Но даже подумать не мог оставить Саньку с кем-то из бойцов. И хоть воображение подбрасывало жаркие картинки одна лучше другой, Кирсанов мысленно перебрал всех своих доверенных лиц и остановил выбор на Асисяе, отце трех детей и верном муже.
В приоткрытую дверь выглянула хитрая мордашка, и Кирсанов улыбнулся ребенку и спросил нарочито строго:
— Это кто тут у нас?
Сын отскочил с радостным визгом и забегал по комнате, а Кирсанов, шагнув в холл, сделал вид, что не может его поймать.
На шум из спальни выглянула Александра. В подаренном им халате и с оранжевым полотенцем на голове, она смотрелась как жрица Египта или Шамаханская царица. И халат, надетый на голое тело, не скрывал, а, наоборот, выставлял на показ все Санькины округлости.