— Ваше внимание… такое… унижает меня.
Не знаю, чего он ожидал, но явно не этого. Потому что его прозрачные серые глаза широко распахнулись, словно сказанное просто не укладывалось у него в голове.
Я многое бы отдала, чтобы понять, о чём он сейчас думает. Прозрачные серые глаза потемнели, брови нахмурились, губы сжались в тонкую полоску.
— Внимание… Такое… — повторил он, явно пытаясь осмыслить мои слова, но я решила не мяться.
— Такое. Когда вы всем демонстрируете, что выбрали меня в любовницы. Когда игнорируете свою уже существующую любовницу, но выделяете меня, относитесь не так, как к другим.
Я ждала, будет ли Рей отрицать очевидное, скажет ли: «Не будь о себе слишком высокого мнения», как когда-то сказал мне Скор, в моем собственном клане, прежде чем продолжить свои пьяные приставания.
Но нет, Рей не собирался ничего отрицать.
— Я считаю, что ты достойна того, чтобы тебя выделяли, — хмыкнул он. — И да, ты привлекаешь меня. Ещё с той встречи у горячего источника. Хотя я понимаю, что тогда, наверное, ошарашил тебя.
Он по-мальчишески усмехнулся, глаза его вновь потеплели, загорелись откровенным восхищением, но я видела, что он не спешит расслабляться. Он явно понимал, что мне не по себе.
— Я повторю, — сглотнула я, стараясь не думать о том, как он на меня смотрит. Это всё ненастоящее. Он просто флиртует, как и со всеми женщинами, и именно поэтому они тут же оказываются в его постели. — Подобное внимание унижает меня.
Словно желая подчеркнуть серьёзность своих слов, я сняла с себя тёплый, шикарный плащ и вернула его мужчине. Другой я не собиралась отдавать — мою мужскую одежду как унесли, так и не вернули, включая тёплый кафтан, а другой верхней одежды у меня попросту не было.
Райлен напряжённо молчал, затем едва слышно выдохнул, и этого хватило, чтобы выдать всю степень его удивления.
— Не передумаешь? — хрипло спросил он, в его взгляде смешались недоверие и тихое, настойчивое неприятие. — В том, чтобы быть моей женщиной, нет ничего унизительного. Я буду заботиться о тебе, одарю щедрыми подарками, защищу от любых бед, — с каждым словом его голос становился увереннее, жарче, и он даже сделал шаг ко мне, словно решил убедить меня вот прямо сейчас.
Когда все смотрят.