Не суетись, допускай все до…
– Пошел вон, – тихо сказала мать и ушла на кухню, хлопнув дверью.
Илья лихо съездил щеткой по туфлям, выпрямился, отпихнул ногой тапочки и, послав бабке воздушный поцелуй, вышел. Бабка вздохнула, кряхтя, опустилась на колени, нашарила под тумбочкой левую тапку любимого внука и аккуратно поставила ее на место.
Зайдя в кухню, она оторопела: глядя в окно, спиной к ней, в позе одинокого путника, спрятавшегося от дождя под дерево, стояла Валя. Обняв себя обеими руками, вздрагивая, как от холода, Валя плакала.
…По пути Илья решил зайти в гастроном, взять чего-нибудь легкого, сухого. Так получалось в последние годы, что это было необходимой прелюдией ко всему остальному. Мысленно он называл это «раскрепоститься», на том и поладил с собой однажды. Мысленных кратких определений мотивов многих своих поступков у него накопилось немало.
Он стоял под навесом овощного киоска и прикидывал – до какого гастронома ближе: того, что возле старого рынка, или до большого, нового, на углу Кировской и…
«Квартиру получила… – вдруг вспомнил он. – Научный работник. Дом сплошь для ведущих специалистов. Ну, посмотрим, что это за дом. Да это ж и по пути, возле универсама, – небрежно сказал он себе. – На тринадцатый троллейбус, без пересадки…»
…Дом оказался типовой шестнадцатиэтажной башней, балконы выкрашены в дикий розовый цвет.
Он вошел в магазин, ища глазами Наташу, и даже не удивился, когда увидел ее в очереди. Теперь ему уже было ясно, что зашел он сюда специально, в надежде ее увидеть. Он стоял, прислонившись к какой-то витрине, и разглядывал Наташу, насколько это позволяли снующие перед глазами фигуры.
«Ну и что? – думал он. – Ничего особенного. Решительно ничего. Баба как баба.