Да и еда оказалась превосходной — пирог, рисовый пудинг, кексы, вино. Но, покончив с деликатесами, она снова забеспокоилась.
Обед принес Генри, успевший приодеться. На нем были шелковая рубашка с оборками, заправленная в черные штаны, высокие сапоги с отворотами и длинный сюртук. Боже милосердный, ему только серьги в ухе не хватает. Он даже побрился, оставив лишь завитые усы. В чем дело?
В какую переделку она попала? Кто-то разложил на кровати шелковое платье, с виду довольно новое, рубашку, комнатные туфли, отороченные мехом, и, к великому смущению Реджи, нижнее белье.
Ближе к вечеру юноша разжег камин, а Арти остался караулить у двери. Паренек смущенно улыбнулся ей, но Реджи холодно отвернулась, сделав вид, что не замечает его.
Теперь, вероятно, уже ночь, но она не могла заставить себя лечь. Она решила дождаться капитана и высказать ему все, что она думает.
Реджи подбросила в камин дров, подвинула к нему стул и уселась, спрятав ноги под темно-синюю бархатную юбку. В комнате было тепло, и ее стало клонить в сон.
Услышав, как в замке повернулся ключ, Реджи вздрогнула, но продолжала сидеть не оборачиваясь. Будь она проклята, если первой заговорит с этими разбойниками — Арти или Генри.
— Мой сын говорит, что вы потрясающая красавица, — раздался низкий голос. — И я захотел посмотреть, что его так поразило.
Реджи медленно встала, повернулась к незнакомцу, и ее глаза округлились от изумления.
— Дядя Джеймс!
— Реган? — воскликнули они в один голос.
Реджи опомнилась первая:
— Ах, дядюшка! Вы похитили меня, чтобы я снова провела три месяца на борту «Красотки Энн»? По-моему, я уже старовата для подобных развлечений!
Смущенный капитан раскрыл объятия:
— Подойди, милая, обними своего дядюшку. Господи, ты и впрямь стала настоящей красавицей! Реджи бросилась в его объятия:
— Подумать только, дядя Джеймс, прошло три года, а мы виделись один раз, да и то не больше часа.
— Я бы не прочь, — тихо ответил Джеймс. — Но вряд ли они согласятся, Реган.
Он всегда старался отличаться ото всех, даже ей придумал особое имя.