К этому времени мы выезжаем на просторную поляну поразительной красоты.
Цветущий луг, десятков красок и оттенков. Небольшой журчащий ручей, который извивается змейкой среди травы, а также сладкий и пряный аромат цветов.
Вся эта картина действительно чем-то напоминает цветущий рай.
Правда есть один маленький нюанс…
Прямо посередине цветущей поляны в землю вкопан деревянный столб. К столбу привязана девушка, у ног которой кучкой собраны сухие ветки и листва.
Кажется, с ней хотят сотворить то, что мы планировали с Мышью в нашу первую встречу.
Если конкретно, то сжечь!
В стороне от столба сидят связанные по рукам и ногам «папуасы» в тех же травяных юбках, что и Коржик с Луной. На физиономиях у них явно красуются следы грубого физического насилия. А именно царапины и синяки.
Взгляд у всех возмущённый и обиженный творящейся несправедливостью. Одним словом, понятно, что мероприятие проводится не по их инициативе, и они здесь зрители, причём не слишком добровольные.
Руководит всем действом высокий сутулый мужчина в чёрном трепыхающемся на ветру плаще.
— Да что ж такое-то? — вздыхаю я, когда взгляд главы очередного культа обращается ко мне. — Ну почему никто не желает избрать путь технократов? Почему опять какие-то сектанты?
Кажется, мы слегка опоздали, и мне сейчас предстоят переговоры.
* * *— И что у вас, уважаемые, тут творится за беспредел? — громко обращаюсь я к мужчине.
— Как ты смеешь повышать голос на Лорда Пастора! — восклицает один из подчинённых, которые стремительно начинают кучковаться возле своего лидера.
Хм, боятся? Есть чего. Выглядят они, несмотря на некоторое численное преимущество, совсем не по-боевому. По сравнению с моим, закованным в железо отрядом, обыкновенное «мясо».
— Тише, тише, мой брат мой, — берёт слово сутулый Пастор, успокаивая крикуна, после чего поворачивается ко мне, — А сам не видишь, чужак? Мы творим правосудие! Чистое и абсолютное!"
"Я осматриваю поляну, снова связанных ребят, а уже после саму девушку у столба.
— Как-то не тянет унижение слабых на правосудие. Особенно если учесть, что эти ребятки и муравья не обидят, — усмехаюсь я. — И, насколько мне известно, это их земля, а не ваша.
Вот такой я защитник сирых и убогих, когда мне это выгодно.