– Вы напрасно тратите время, споря со мной, – сказал он, медленно выговаривая слова, – теперь вы работаете у меня, и я был бы вам очень благодарен, если вы немного умерите ваше благородное негодование. Вы представляете, что подумали бы люди, если бы они услышали вас сейчас?
– Они подумали бы, что я не хочу, чтобы вы покупали одежду для меня!
– Они подумали бы, что мы с вами любовники, потому что почтительные секретарши никогда не повышают голос, обращаясь к своему хозяину.
Глаза Грейси расширились. Она почувствовала, что ее лицо становится пунцовым по мере того, как до ее сознания доходил смысл сказанных им слов.
Присматривая много лет за Дженни, она научилась сдерживать свои чувства, но Морган вызывал у нее беспокойство, и она не очень-то понимала – почему.
– Посмотрю сейчас, может быть, что-нибудь выужу из чемодана, – сказала она спокойно, уступая.
– Идите в том, в чем вы сейчас. Вы выглядите… очаровательно.
Он быстро и по-деловому осмотрел ее с головы до пят, и Грейси захотелось стукнуть его за снисходительность. Вместо этого она схватила свою сумочку, лежавшую на диване, и удостоверилась, что ключи от квартиры надежно упрятаны там.
Она привычно подумала, что они поедут на метро, но их уже ожидало такси, и Морган посадил ее в кабину.
– Расскажите мне немного о себе, – сказал он, когда такси отъехало от обочины. – Давно ли вы живете в Лондоне?
– С тех пор, как умерли родители, – ответила Грейси. – Господи, сколько народу на улице! Это, наверное, из-за внезапного потепления. Лондон кажется слишком тесным, когда приезжие и местные жители высыпают на улицу одновременно.
Она неотрывно смотрела на окна такси, чувствуя на себе его взгляд сбоку.
Грейси все время чувствовала его присутствие рядом с собой и тепло, исходившее от него, и это ее тревожило. Она никогда не испытывала чувства безумного влечения к лицу противоположного пола, и никогда ни один мужчина не вызывал у нее таких ощущений, как он.