Не говоря уже о психологической достоверности эпизода… Не веря себе, я машинально зашевелила губами: «именительный падеж – кастрюли; родительный падеж – нет – кого? чего? – кастрюль… Ну, слава богу!»
Как раз в этот момент вернулся Вадим. Я отправилась в ванную, предвидя, что в разобранную постель он ни за что не ляжет, а будет дожидаться меня, сидя в кресле и медитируя все над той же «половиной кастрюлей». Надо было убрать эту «российскую Дафну дю Морье» и положить на этажерку хоть «Унесенные ветром», что ли… Ага, как Антонина с Виталиком к моему приходу!
Интересно, будет ли Вадим, пока меня нет, звонить Алине и предупреждать ее о том, что не придет домой ночевать? Выходить в коридор ему не надо, у него есть мобильный телефон – так что никаких дополнительных неудобств от этого звонка не проистечет.
Вообще, довольно нетривиальная складывается у Вадима ситуация: иметь молодую жену и любовницу на пятнадцать лет старше.
Близость двоих – интимный процесс. Но, если бы все-таки наблюдатель нашелся, он был бы явно обескуражен происходящим. В полной темноте не слышалось ни одного звука, кроме постепенно изменяющегося ритма дыхания.
– Ты хочешь меня о чем-то спросить? – прошептал Вадим. Я молчала и он уточнил. – Про мою теперешнюю жену?
Это было смешно и где-то даже трогательно. Про теперешнюю жену Вадима я знала как бы не больше его самого. «А не убил ли ты моего соседа Федора Кривцова?» – вот это я пожалуй спросила бы. Но что, интересно, я стала бы делать с ответом?
Когда Вадим снова ушел в ванную, а я осталась одна, в дверь постучали.
– Войдите! – не придумав ничего лучшего, сказала я.
На пороге появился Кирилл – босиком и в одних трусах. На руках он держал Флопси.
– Вот! – сказал он. – Она в машкины игрушки забралась и там шебуршится. Машка визжит и боится. Я ее поймал. Хотел в ванной до утра запереть, но там мужик какой-то. Дашкин, Любкин или Аркашкин – я уж не знаю. Возьмите ее теперь.
– Будь так любезен, сам посади ее в клетку к остальным, – сказала я."
"– Ладно, – согласился Кирилл и зашлепал в угол.