– Ждут результатов экспертизы. Если дверь все-таки вскрывали отмычкой, то это, насколько я понимаю, обязательно будет установлено. А вот уж если ключ или кто-то открыл…
– Так тогда получается, что бедную Зою кто-то из своих убил? – жалобно спросила Ирка. – Так, что ли?… – Она помолчала, скорбно поджав губы и о чем-то напряженно размышляя. – Анджа, ты знаешь что… Давай ты пока ко мне переедешь, а? Или к Свете, если у меня тебе тесно и с Никиткой не хочешь… Ну, пока все здесь выяснится… Как хотите, но как-то мне это все с самого начала не понравилось.
– Успокойся, Ирочка, – сказала я. – Убийства вообще мало кому нравятся. Но я не думаю, что Зою убил кто-нибудь из соседей. Так что мне здесь ничего не угрожает.
– Но откуда он знал, что в квартире никого не осталось? – задумчиво спросила Ленка, которая по старой, укоренившейся привычке все продолжала собирать информацию.
– Ну, это просто, – сразу же ответила я. – Если знал, кто живет в квартире, мог просто с утра проследить, что все вышли.
– Ерунда! – решительно отмела Ленка мои соображения. – Квартира многонаселенная, пустой бывает крайне редко. Просто так следить никакого смысла не имеет. Можно прождать в засаде месяц. Никто не мог заранее предположить, что именно в этот момент все срастется… Грабителю нужно было наверняка знать, что Фрося не выскочила на пять минут за булкой, ведь он планировал подробный, и отнюдь не бесшумный обыск. А чтобы узнать, что Семен ушел к соседу, вообще надо было находиться внутри парадной.
– Семен, – ответила я. – Он, судя по всему, вернулся вскоре после убийства, но пошел к себе, так как полагал, что в квартире никого нет. Там задремал, но быстро проснулся, почувствовал жажду и пошел по соседям, искать, не пожалеет ли кто и не даст ли выпить. У Зои дверь оказалась открытой… Он сначала пытался ее оживить, долго, потому что у нее не было никаких ран и еще после Афгана у него есть какие-то представления о том, что надо делать, а уже потом вызвал скорую помощь.
– А он сам не мог ее…? – осторожно спросила Светка.