– Вы сами все и сказали… Целлулоидная жизнь и жизнь обыкновенная. Молодежь-то наша росла в этом, не всегда может разобраться. Кто-то и подумать решится, что целлулоидная жизнь – настоящая и есть… Но, если можете, как же все случилось-то? Кто Федора нашел?
– Да пацаны какие-то. Полезли в подвал и… Сколько дней-то прошло, как он пропал?
– Сегодня четвертый… Мы уж понимали все… Хотя и не хотелось верить… А у Зои в милиции все заявление не хотели принимать…
– Да знаю я!
* * *Уходя, молодой милиционер-«эсэсовец» еще раз постучался в мою комнату.
– Заходите, – пригласила я.
– Я еще спросить хотел, – треугольно улыбнулся он. – Не по убийству. Как вы все-таки догадались про овчарок?
Я напустила на себя мрачный и пронзительный вид, глянула исподлобья:
– Вам надо из милиции уходить! Сейчас, пока возможность есть!
– Откуда вы знаете? – от улыбки не осталось и следа.
– Звезды так сложились. Вам другая работа нужна.
– Да я и сам чувствую, – неожиданно признался милиционер. – Вроде бы и хотел в милиции служить, а теперь… Меня вот в… в другое место, в аналитический отдел зовут, это, по звездам – как?
– Если от людей подальше, а к схемам поближе, то – отлично! – быстро сориентировалась я.
– Я и сам… но… откуда вы… Вы ж меня первый раз в жизни видите…
– Я – потомственная колдунья, – не моргнув глазом, заявила я.
* * *Когда я была школьницей, сбоку на стене, над моим столом, за которым я готовила уроки, висела политическая карта мира. Я любила ее рассматривать.