А что вы думаете по этому поводу?
– Все возможно, – ответила Светка.
После свадьбы «молодые» отправились в тур по Европе.
– Давай возьмем девочку с собой, – предложил Леонид. – Пусть она развеется и заодно присмотрится к европейским учебным заведениям. Вдруг что-то придется ей по душе?
– Хватит ее душе и швейного ПТУ, – отрезала Светка. – Да и еще: если по дороге в Европу она тебя соблазнит, что мне тогда прикажешь делать?
– Да ты что, Светлана, с ума сошла, что ли?! – возмущенно воскликнул Леонид, который никак не мог привыкнуть к смешанной светкиной манере выражать свои мысли и чувства, и никогда не мог быть уверен наверняка: в шутку или всерьез она сейчас говорит.
– А две твои модельки – разве не прецедент? – серьезно спросила Светка.
Нового отчима Настя приняла вежливо и равнодушно. Жизнь после выписки из больницы вела скучную и умеренную. Время от времени посещала занятия в ПТУ. Часто, особенно в дождь, смотрела в окно и что-то рисовала пальцем на стекле.
– Я тоже так подумала, – согласилась Настя.
– А ты знаешь, что означает наша фамилия? – озабоченно переспросил Израэль Наумович.
– Конечно, знаю, – качнула головой Настя. – Солнце светит.
– Сияет, девочка моя, – уточнил пожилой ювелир. – Правильный перевод на русский будет – солнце сияет.
– Да. Сияет – это еще лучше, – сказала Настя и обняла Израэля Наумовича.
За три года Настя с трудом закончила два из четырех курсов училища. Общеобразовательные предметы не шли у нее совершенно, специальность она кое-как сдавала.
Однажды Светке домой позвонила молодая преподавательница из училища.
– Светлана Александровна! Я нашла ваше имя-отчество и телефон в классном журнале, – сказала она. – Настя Зоннершайн – ваша дочь?
– Да. Приемная. А что она еще натворила?
– Ничего, ничего, не волнуйтесь. Просто я хотела с вами поговорить. О Насте. Понимаете, я случайно увидела орнаменты, которые она рисует. Спросила, есть ли у нее еще рисунки. Она принесла мне толстую папку. Я просмотрела их и могу сказать вам наверняка: у девочки врожденный талант.