Испугался, жуть! Думаю, это ж мне теперь из тюряги не выйти. Сел, подумал, чего да как. А потом решил тело спрятать. Никто ничего и не узнает. Бетон у меня был, я ее в подвал спустил и пол тут же залил. Еще, это, подумал… удобно без головы-то, иначе она бы не поместилась.
Зубова передернуло.
– А голову вы куда дели?
– Никуда. – Шубейкин смотрел на капитана непонимающе. – Я же говорю, не было головы.
– Ну, изначально головы не могло не быть. Когда вы ругались и дрались, Стрижова же с головой была.
– С головой… – немного посомневавшись, признал Шубейкин.
– А в бетон вы ее упаковали уже без головы. Так голову-то куда дели?
– Я не помню, – голос Шубейкина опять упал до шепота. – Мне кажется, не было головы. Но, может, у меня опять память пропала, и я просто не помню. Может, я ее в какое-то другое место закопал. Или в мусорный контейнер выбросил.
– Или отвезли в лесопарковую зону рядом с городским приютом, куда бездомных собак определяют, – мрачно резюмировал Зубов. – Чтобы затруднить идентификацию жертвы.
– Так я подумал… Она же к кому-то в наш город приехала? А если бы тот человек забеспокоился, искать стал? А она про меня успела рассказать – где остановилась и вообще… А я сижу и никаких признаков волнения не проявляю. Вот и решил. Превентивно, так сказать.
– Ах, превентивно, – хмыкнул Зубов. – Грамотные все такие стали, с ума бы не сойти.
В общем, дело они закрыли довольно быстро.
– Ну, он же объяснил. Тело под балкон не влезало, отделил голову от тела для удобства, – задумчиво сказал Зубов коллегам, когда они обсуждали это «преступление страсти»."
"– Нет, странно все равно, – не согласился старший товарищ Лавров. – Что-то в этом деле не так, печенкой чую.
Что именно «не так», выяснилось довольно быстро. Оказалось, нет в их городе никакой Екатерины Стрижовой.
Полиция далекого северного города информацией тоже не помогла.