Мадам будет в красном

– Прощелкали, – сердито сказал Зубов. – Под самым носом же она у нас все это время была, а сейчас придется во всероссийский розыск объявлять.

– За оформлением наследства ей все равно пришлось бы вернуться, – задумчиво сказал Лавров.

Смутная мысль мучила его, не давая покоя. Что-то было не так, неправильно. Причем это что-то казалось связанным с квартирой, в которой они сейчас находились. Лавров обвел глазами небольшую комнату, прошел в кухню, зорко, как ястреб, осмотрел подоконник, стол, плиту, на которой стоял чайник.

«Стоп», – сказал он сам себе и заорал:

– Леха, иди сюда.

– Ты чего орешь? – спросил Зубов, появляясь в проеме двери. – Нашел чего?

– Мы что-то упустили, – ответил Лавров и поднял чайник за ручку. – Смотри.

– Чайник, – сказал Зубов, – и что?

– В тот день, когда мы приехали сюда с дачи Бабурских, мы обнаружили этот чайник теплым, помнишь?

– Помню, конечно. Ты к чему клонишь, я не понимаю?

– К тому, что в то утро Калинина никак не могла его вскипятить. Она была вместе с нами на даче.

С того момента как она, по ее словам, обнаружила тело своей хозяйки и вызвала нас, до того момента, как мы приехали сюда, она постоянно была на наших глазах. Мы провели на этой даче часа три, не меньше. Если бы она даже зачем-то после убийства Бабурской метнулась сюда, в квартиру, а потом вернулась на дачу и вызвала полицию, то к нашему приезду сюда чайник бы уже давно остыл. Понимаешь?

– Кажется, да, – медленно сказал Зубов. – Получается, тут был кто-то еще. Хотя что это меняет?"

"– Может, и ничего, если уж мотивы для совершения преступлений у Калининой действительно железные, а тот, другой, человек оказался здесь совершенно случайно.

А может, и все. Потому что сюда после совершенного преступления приехал настоящий убийца. Приехал для того, чтобы забрать вещи Евы, а потом подкинуть их Калининой, чтобы навести на нее подозрения. Подставить ее, понимаешь? И в этом случае то, что она исчезла, наводит меня на нехорошие подозрения, что рано или поздно найдем не ее саму, а ее труп.

– Типун тебе на язык, – искренне сказал Зубов.

– Но ты согласен с тем, что история могла разворачиваться именно таким образом?

– Никогда нельзя исключать непроработанную до конца версию, – философски заметил Зубов. – Но в этом случае, кто у нас подозреваемый номер два? Олимпиада?

– Или Анна, – тихо сказал Лавров. – Извини, Леха, но ты только что сам сказал, что ни одну непроработанную версию нельзя исключать полностью.

Зубов заскрежетал зубами.