– Моего коллегу, Григория Маркова. Они какое-то время встречались, я их познакомил. А потом что-то не сложилось, и они расстались. Но Гриша, как бы это выразиться, много на что способен за деньги, особенно за большие деньги.
– Вы обращались к Маркову? – спросил Лавров у Анны.
Та затравленно посмотрела на него, а потом на Зубова."
"– Я не помню, – с отчаянием выкрикнула она.
– Ладно, сами узнаем, – мрачно сказал сыщик.
Своего друга и коллегу ему было отчаянно жалко, и он понимал, что дальше будет только хуже.
– В общем, давайте уже закончим, – устало сказала Липа. – Когда Борис согласился мне помочь, я позвонила Анне и сказала, что решила перед арестом повидаться с ним, потому что вообще мечтала бы только о том, чтобы умереть в его объятиях. Я знала, что эта ключевая фраза вызовет из подсознания Еву. Так и случилось. Она отправилась сюда, зная, что у нас встреча, и собираясь нас убить.
– Вы поступили необдуманно, не поставив нас в известность, – с упреком сказал Лавров. – Если бы не Станислав, то мы могли бы приехать слишком поздно. Зачем вы вообще подвергали себя такому риску? Не помнили, что произошло с Бабурскими?
– Они не ожидали нападения. Думаю, что Михаила Валентиновича лже-Ева купила предложением устроить жене сюрприз. Зябликова позвала на встречу от имени его любовницы Светланы Калининой, а Ольге Аполлинарьевне вообще ввела препарат во сне.
– Алеша, – тоненький голос в комнате прозвучал неожиданно громко. Так громко, что все присутствующие вздрогнули. – Алешенька, посмотри на меня.
Зубов повернул к Анне измученное, словно постаревшее за один день на десять лет лицо.
– Что? – спросил он и поморщился, словно с трудом выталкиваемые изо рта слова причиняли ему нечеловеческую боль.
– Я не помню ничего из того, что тут сказано, – сказала она. – Я знаю, это звучит не очень убедительно, но я не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть. Одно я знаю точно, Ева действительно всегда со мной, с самого детства.
– Аня, тебе придется пройти судебно-психиатрическую экспертизу, которая точно покажет, больна ты или нет.