И вот – на тебе! – новое дело.
– За городом, в лесополосе, примыкающей к парку рядом с «Изумрудным городом», – ответил на вопрос Лавров, и Алексей вздрогнул. Разумеется, из-за названия микрорайона, то есть из-за Анны.
– А почему опять нам? – сварливо спросил он, вставая со стула и надевая куртку.
Сварливость была больше игрой, чем настоящей эмоцией.
– Потому что труп как раз в нашем духе, то есть очень непонятный, – серьезно сказал Лавров. – В аккурат в нашу коллекцию: в пару к Бабурскому.
– В смысле? – Зубов остановился в коридоре, ожидая, пока товарищ запрет дверь.
– Нет, крыльев нет. Но тоже мужчина, полностью голый, привязан к дереву, старательно и неоднократно облит водой и заморожен. Будем надеяться, не заживо.
– Серега, – у Зубова сел голос, и он теперь говорил хриплым шепотом, – что все это значит?
– А это, друг мой ситный, с вероятностью в 90 процентов означает «серию», – озвучил его не оформившиеся пока страхи Лавров.
Глава 4
Стас Крушельницкий злился. Все его сегодняшние планы летели в тартарары, к чертям собачьим летели, из-за заведующего соседним отделением Игоря Зябликова, который изволил не прийти на работу. Если быть совсем точным, то Зябликов не явился на прием в местное отделение медико-социальной экспертизы, где они с Крушельницким подрабатывали по очереди, вынося вердикты об инвалидности на основании психиатрического диагноза.
"Сегодня была очередь Зябликова, но в бюро МСЭК он не появился. Стас был вынужден бросить все свои дела, поскольку на выдачу справок о признании их родственников недееспособными сегодня было записано восемь человек. Не заставлять же людей ждать. Получение инвалидности и так процесс не быстрый, а уж затягивать его по причине халатности врача и вообще никуда не годится.
Освободился он только к двум часам дня и в весьма мрачном расположении духа сразу же вернулся в областную психиатрическую лечебницу.
Во дворе больницы стояла полицейская машина, и это могло означать только одно – ему предстоит новая работа, теперь уже в качестве эксперта в области судебной психиатрии. Он даже застонал легонько: у него и своей работы «вагон и маленькая тележка», плюс еще чуть-чуть, а тут незапланированный выезд.
В кармане зазвонил телефон, Крушельницкий глянул на экран и улыбнулся.