— Почему? — спросила, осторожно отодвигаясь подальше, насколько позволял застрявший под драконом халат.
Позволил он немногое. Ирэнарн, проследивший за моим движением и насмешливо глянувший на предельно натянувшуюся ткань халата, вновь перевел взгляд на меня и, улыбнувшись, произнес:
— Потому что один сгорающий от страсти дракон, отчаянно пытающийся зажечь хотя бы искорку ответных желаний в одной испуганной человеческой девушке, только что услышал, что причина, возможно, заключается именно в том, что весь опыт данной девушки, ограничивается только одним этим драконом.
Не поняла, если честно.
Ирэнарн усмехнулся, провел костяшками пальцев по моей щеке и с улыбкой прошептал:
— Однажды, моя маленькая, нежная, сладкая наири, я расскажу тебе о том, как один могучий дракон, увидел девушку, которая пыталась покончить с собой наиболее извращенным способом, который только можно было себе представить, и спас ее.
— Я не пыталась покончить с собой! — выдохнула возмущенно.
Но мне просто закрыли рот, банально подождали, пока успокоюсь, однако, едва он убрал руку, еще более раздраженно сообщила:
— И я не наири.
— Наири, — уверенно произнес Ирэнарн, вновь нависая надо мной. — Маленькое, гордое, сопротивляющееся до последнего сердце дракона. Ты наири, Милада, моя наири, мое сердце, мое безумие, моя слабость, моя нежность, мое утешение, моя бездна отчаяния и мой полет в сиянии звезд.
И поцелуя не случилось. Ирэнарн просто нависал надо мной, с трудом сдерживая коварную улыбку.
— В каком смысле — расплачиваться? — сдавленным шепотом переспросила я.
— В прямом. Выполняя условия нашей сделки, моя наири. Когда тебе придется раздеться для меня, не прикрывая свое нежное тело больше никакими тряпками, когда тебе придется обнять меня, прижаться всей обнаженной собой и поцеловать по-настоящему, а не стискивая губы с видом: «Лучше бы меня убил Воронир».
Глядя на дракона широко распахнутыми глазами, переспросила:
— Мне придется что?..