Одна такая монография о вялотекущей шизофрении, на базе которой ставились диагнозы, начиналась так: «Поведение больного, страдающего вялотекущей шизофренией, внешне неотличимо от поведения здорового человека».
Что это значит, спрашивал он себя, и что же получается? Получается, на основании этого циркуляра никто не помешает специалистам легко запихнуть в тюремный медицинский застенок любого человека?
Почему бы и не Гуревича…
Катя, доведённая до истерики бесконечными ночными через неё перелезаниями (он выбирался покурить, бессонница замучила, мысли замучили и – не признавался себе, но понимал же, понимал прекрасно – замучил элементарный страх!), Катя в сердцах сказала: «Перечитай «Палату номер шесть».
Ему стали сниться омерзительные сны. В сущности, это был один и тот же сон с небольшими вариациями: переосвидетельствование в каком-то гулком огромном зале, похожем на крытый стадион.
«Представьтесь, пожалуйста, – доброжелательно произносит некто туманный. – Расскажите о себе»."
"И он принимается суетливо перечислять свои биографические данные, образование, членов семьи. А ещё старается выглядеть чертовски лояльным – и профессору, и доцентам, и даже своему брату-ординатору второго года.
«Но ведь вы намерены перейти границу? – говорит некто доброжелательным голосом профессора Нестеренко.