А значит должны господа хорошие поинтересоваться, с кем им дело иметь придется. Придут. Обязательно придут.
За работу. Тихо рассредоточились. Дистанция прямой видимости. Вот эта старая могила, пожалуй, будет отличным наблюдательным пунктом.
«Бродовников Павел Дмитриевич 3 марта 1913 – 20 ноября 1990. Покойся с миром», – гласит надпись на каменной плите. Кто ты был, Павел Дмитриевич? Ведать не ведаю. Одно мне доподлинно известно, не занимался никто этой могилкой уже года три. Может и больше. Ничего. Сейчас подправим.
Пора посмотреть, что тут у нас на флангах делается. Понятно. Полный порядок. Валера к бабуле какой-то прибился. Ни дать ни взять – любящий сын. Помощничек. А где наш Арамис? Вот и он. Шурует по центральной дорожке. С позволения сказать милицейский патруль.
– Мангуст третий вызывает Мангуста первого, – подает голос Тагир. – Прием.
– Слушаю тебя, Третий, – бормочу я, меланхолично продолжая выщипывать травку.
– Готовность номер один. Наши прибыли.
– Спасибо, понял. Что-нибудь еще?
– Пока нет. Отбой связи!
– Отбой.
Продолжаем заниматься своим делом. Не интересуют нас ни траурная процессия, ни речи похоронные. Своих забот полон рот. Прости, Николай Михайлович.
– Мангуст первый, я – Мангуст четвертый, – украдкой бросаю взгляд на Славку. Идут два ППС-ника[6], между собой о чем-то беседуют. Радиостанция на груди бормочет, демократизаторы на боку раскачиваются. Мирный пейзаж.
– … Вижу объект. Мужчина лет двадцати пяти. Рост – выше среднего. Брюнет. Джинсы. Синяя спортивная куртка «Адидас». На плече черная сумка на ремне. Пошел на второй круг.
– Понял тебя, Мангуст четвертый. Ищи группу прикрытия.
Вот и славно. Появился первый голубь сизокрылый. Хрен ты отсюда улетишь, долгожданный наш. Ходи, ходи. Снимай. Посмотрим, чего ты наснимаешь.
– Мангуст первый вызывает Орла. Прием.
– Слышу тебя, Мангуст первый.
– В квадрате «А» обнаружен наблюдатель. Прошу добро на начало операции по захвату.
– Действуйте.