Не тащится же с ними к их превосходительству? Можно, конечно, позвонить отсюда, из Управления, но, пожалуй, это неосмотрительно. К чему лишний раз светить маршрут своего движения. Звонок из Управления Внутренних Дел, сколько бы невинен он не был, неминуемо возбудит интерес с той стороны провода. Нужен ли нам такой интерес? Не нужен! А потому делаем отсюда ноги. Пожалуй, штаб Сухопутных войск для моего звонка – самое подходящее место. И вопросов поменьше, и от Лубянской площади рукой подать.
После пятой цифры телефон издает характерный, хотя и едва различимый обычным ухом щелчок, знаменующий, что абонент автоматически взят на прослушку.
– Дежурный по управлению старший лейтенант Иваньков, – слышится в трубке суровый голос офицера связи. – Слушаю вас.
– Майор Александр Лукин к генерал-лейтенанту Банникову. Мне на сегодня назначено.
– Прошу вас минуту подождать.
Вместо ФСБшного баритона до меня доносится какая-то веселенькая музычка. Что-то вроде: трень-брень, тра-ля-ля, тра-та-та-та, тра-ля-ля.
– Майор Лукин, – вновь всплывает из ниоткуда голос дежурного офицера, – генерал-лейтенант Банников на совещании и сегодня вас принять не сможет. Он просил перезвонить ему завтра в десять-ноль-ноль.
– Благодарю вас. Отбой связи.
Вот так так. Сегодня Банников лицезреть меня не желает. С чего бы это? Копает мое досье? Что-то учуял? Обиделся за клопика своего, мною невесть кому пересаженного? Или же действительно сдернули господина генерала в самый неподходящий момент думать думу о судьбе Отечества? Вот и гадай теперь, что там приключилось.
Шесть ступеней вниз ведут в подвал. Обычный подвал обычного дома. На окованной железом двери табличка: «Подростковый военно-патриотический клуб „Волонтер“». Тоже вполне безобидная надпись. Одна из тысяч ей подобных, появившихся по всему Союзу после снятия запрета на экзотические восточные единоборства.
Этому спортзалу, несмотря на всю его непрезентабельность и немудрящий скарб, повезло несколько больше.