Мужчина спокойно спустился вниз и, лениво оглядевшись, скользнул в служебное помещение. Будто сговорившись с ним, из дверей караульного помещения вышел охранник со стремянкой в руках. В ту же секунду на голову его опустился полицейский фонарь, который, как я уже упоминал, кроме основных своих функций, вполне мог выполнять роль дубинки. Сотрудник секъюрити, не охнув, опустился на пол. Следующая камера загнулась, получив вспышку в полторы тысячи свечей. Тело оглушенного, подхваченное могучей рукой майора Пластуна, вновь вернулось в служебное помещение.
Следующий акт грядущей драмы разыгрывается, спустя несколько минут, после захвата пульта. Мы с принципалом спускаемся по той же самой лестнице и входим в кабинет, облюбованный Максом Коулером для переговоров. Вскоре команда играет в полном составе. За столом все те же, у стола, кроме меня, ещё трое.
Звонок телефона, висящего у меня на поясе раздается ровно через минуту после этих слов. Я выслушиваю слова Валеры о том, что все готово, с каменным выражением на лице.
– Прошу прощения, господа, мне нужно сказать несколько слов мсье Жоржу. Еще раз прошу меня простить, звонок очень срочный.
Мы выходим из кабинета. Принципал созерцает меня в недоумении.
– В чем дело? – удивленно спрашивает он.
Карты на стол. Темнить больше незачем. Я перехожу на русский язык, давая возможность принципалу как можно лучше понять смысл произносимого.
– Мне приказано арестовать вас.
Изумление на лице моего подопечного написано буквами того размера, которыми в недавнее время писались лозунги: «Слава КПСС!» И тут же грохочет взрыв…"
"Вслед ему следует рокировка. Валера резвым галопом покидает караулку и, подхватив высоко посаженное лицо, бросается вниз. Сотрудники секъюрити, согласно инструкции, пытаются перекрыть выход, но все их усилия сведены на нет одной единственной фразой, выкрикнутой громовым голосом майора Пластуна: «Отель заминирован!!!» Дальнейшая дорога не представляет особых трудностей, поскольку толпа спасающихся сметает охрану словно весенний ливень – сор с городских улиц.
Следующий ход за мной. Лифт уезжает наверх без лифтера. Когда бедолага очнется, я думаю, он поблагодарит меня за спасение своей жизни.