Лепестки проносились сквозь меня, не причиняя вреда.
Но девушка только начала. Она сжала руки в кулаки, и цветы начали собираться в более крупные образования. Сначала они сформировали что-то вроде хлыстов из лепестков, затем — настоящие лианы с шипами.
Одна из лиан попыталась обвиться вокруг моей ноги. Я отскочил, но следующая уже целилась в руки. Хлоя атаковала быстро и агрессивно, не давая передышки.
— Знаешь, — сказал я, уклоняясь от очередной атаки, — обычно перед дракой принято объяснить причину конфликта.
— Конфликта? — рассмеялась Хлоя.
Она направила на меня обе руки, и лианы из ликориса устремились с разных сторон. Но я был быстрее — прыгнул вперед, проскользнул под атаками и оказался рядом с ней.
Хлоя попыталась отступить, но я схватил ее за запястья и обездвижил руки.
— Так, — сказал я, удерживая ее в крепком захвате. — Теперь можно поговорить как цивилизованные люди. В чем дело?
Вместо ответа Хлоя наклонилась вперед и неожиданно поцеловала меня.
Это был не нежный романтический поцелуй. Это было что-то хищное, голодное, полное необузданного желания. Хлоя впилась в мои губы так, словно хотела проглотить целиком.
Я попытался отстраниться, но она прижалась ко мне всем телом, и ее руки, высвободившись из захвата, принялись стаскивать с меня одежду.
— Какого демона ты творишь? — пробормотал я, хватая ее за лицо и сжимая щеки пальцами, заставляя отстраниться.
Хлоя облизнула губы и ухмыльнулась.
— Ты мне нравишься, — сказала она простодушно, словно это объясняло все.
Я изучал ее лицо, пытаясь понять, с кем имею дело. В фиолетовых глазах плясали опасные огоньки — смесь похоти и безумия, которые ничего хорошего не предвещали. Да уж, с подобным я точно сталкиваюсь впервые.
— Это из-за поражения Абеля? — спросил я. — Месть через соблазнение?
Хлоя рассмеялась — звонко, но с нездоровыми нотками.
— Абель? О нет, дорогой. Мой брат пошел на этот поединок по приказу главы нашего клана.
— Так в чем дело? В смерти вашего копейщика?
Хлоя провела пальцем по моей груди, и в прикосновении чувствовалось ее необузданное желание и страсть, которую она с трудом сдерживала внутри.
— Ах, малыш Гаспар… — она презрительно фыркнула. — Этот больной ублюдок никому в клане не нравился, но он был полезен… до определенного времени.