В это мгновение Демид подхватывает меня на руки, и куда-то несёт… Не успеваю перевести дух, как мы оказываемся в ванной, и он опускает меня на кафельный пол, начиная стремительно сбрасывать с себя одежду.
— Эй, ты что…? — растерянно хлопаю ресницами, смущенно отворачиваясь, когда Страхов остается в одних белых боксерах.
— Я хочу чтобы ты помогла мне избавиться от этого запаха… Потрешь спинку?! — зрачки расширяются, когда Демид хватает меня за запястья, буквально втаскивая в душевую кабину.
— Эй, ты что творишь??? Я же в платье???
— А я в трусах! Не беспокойся… Оно высохнет! — хохочет брюнет, включая краны.
В то же мгновение из душа на потолке начинает струиться вода. Демид поднимает голову, подставляя лицо под упругие капли. Я стою немного дальше, но чувствую, как с каждой секундой моё платье и колготки все сильнее намокают…
Он нетерпеливо протягивает мне бутылочку ягодного геля для душа, и хрипло выдает.
— Поможешь… — словно в бреду выдавливаю на ладонь небольшую лужицу тягучей розовой жидкости, а затем начинаю плавно скользить руками по его обнаженному торсу.
Сначала действую медленно. Не смело. Плавно гуляю пальцами по напряженным мышцам, задыхаясь от волнения. Ловлю себя на мысли, что мне безумно нравится к нему прикасаться. Тем временем Демид дышит часто и поверхностно. Он плотно стискивает челюсти, прикрывая глаза.
— От тебя пахнет уже гораздо лучше… — шепчу, проходясь ногтями по косым мышцам его идеального пресса. — Но нужно намылить и здесь… — тщательно обвожу подушечкой указательного пальца каждый четко очерченный кубик идеально сложенного тела мужчины.
Взгляд опускается ниже, я вздрагиваю, обнаружив, что его белые боксеры промокли, и невооруженным глазом можно рассмотреть внушительное мужское естество. Облизываю губу, чувствуя, как платье прилипает к моему разгоряченному телу.
— Ох, лапа… — Демид прижимает меня к стеклянной стенке душевой и приподнимает за задницу, заставляя обернуть ноги вокруг его торса. Чтобы не упасть, впиваюсь пальцами в мощные предплечья, и замираю, сталкиваясь с его откровенным взглядом.
— Я же пообещал, что сотру эту помаду своими губами, если ты ещё хоть раз накрасишься ей… — хрипит, обжигая меня огнем, который полыхает в зрачках.
Демид упирается в меня своими бедрами, и я, стараясь не обращать внимания на выдающуюся твердость у него в боксерах, прерывисто шепчу.
— Ну, так сотри…
В ту же секунду губы одержимо тянутся друг к другу, и мы сливаемся в поцелуе безумия.