— Какое благородство! Только знай: я, не задумываясь, сделаю тебе какую-нибудь гадость при любой удобной возможности! Помни об этом…
— Мила Лапина способна на угрозы?! Но почему-то мне совсем не страшно… — теплое вишневое дыхание щекочет мочку уха, и это прилично отвлекает от разговора.
— Мне неприятно с тобой танцевать! Действие фанта закончено?! Я могу выбраться из твоих лап и уйти домой?
— Пока нет. Эта песня будет играть ещё секунд тридцать… И я не договорил. Пойми, Мила, я всегда получаю то, что хочу.
— На счёт второго — если хоть пальцем притронешься — сразу пойдёшь сушить сухари…
— Радуйся, что ты для меня слишком хорошая! А я предпочитаю плохих девчонок…
— Дай-ка подумаю, а ты для меня никакой… Ни плохой, ни хороший, просто какая-то бесформенная субстанция с раздутым самомнением! Я вообще поражаюсь, как ты можешь учиться на факультете прикладной математики и кибернетики?! Там вроде нужны мозги…
В эту секунду медленная композиция заканчивается, и мы оба вздрагиваем.
— Эй, ты что делаешь? — спрашиваю, вне себя от потрясения.
Демид глядит куда-то сквозь меня, продолжая медленно раздеваться. Расстегнув последнюю пуговицу, он снимает шелковую сорочку, и аккуратно повесив ее на кресло, поворачивается ко мне лицом.
Замираю на месте, продолжая изумленно таращиться на его обнаженный мускулистый торс.
На груди парня набита большая татуировка, отдаленно напоминающая паутину, и вся правая рука также украшена какими-то рисунками и иероглифами. На лице ни тени улыбки, в глазах холодное отчужденное выражение, а челюсти плотно сжаты. Выглядит устрашающе, но при этом безумно соблазнительно.
— Если ты хочешь, Мил, то я не против… — произносит он хрипло.
— Хочу чего?.. — Демид морщится и смотрит на меня как на маленького ребенка.
— Меня… — бросает без тени смущения в голосе. — Если ты хочешь заняться со мной сексом, то я не против! — уголки его губ чуть приподнимаются, но улыбки так и не выходит. — Иногда я всё-таки трахаю и хороших девочек тоже…
— Ты что больной?.. — произношу не своим голосом, двигаясь спиной к двери, после чего быстро разворачиваюсь и дергаю ручку на себя, но она не поддается.
— Сюрприз… — говорит он тихо, но очень четко. Без единой позитивной ноты в голосе.