Кандальный корпус, как и полагалось, охранялся вооруженным караулом. Зайдя внутрь, сыщик поразился: и здесь аншлаг!
– Эти тоже поголовно не работают? – обратился он к «майору».
– Мм…
– Вот это каторга! Лежи на печи да ешь калачи. В картишки еще можно перекинуться. Виктор Васильевич, чем объясните такой непорядок?
– Алексей Николаевич, подходящей работы для них нет. Лес поблизости весь сведен. А далеко кандальных гонять не могу."
"– Это отчего же?
– Начальник воинской команды отказывает в карауле.
Тут Лыков вспомнил рассказ Бисиркина о том, что каторжники разряда испытуемых часто не работают, а за них вкалывают исправляющиеся.
– И как вы собираетесь исправлять положение?
Шелькинг молча пожал плечами, всем видом показывая: ты начальник, ты и исправляй!
– Фома Каликстович, – обратился Лыков к помощнику. – Подготовьте с Виктором Васильевичем свои соображения, и устроим совещание. Срок – три дня.
– Слушаюсь, – отозвался Ялозо и бросил на смотрителя многозначительный взгляд.
Между тем кандальные арестанты выстроились посреди казармы в шеренгу и ожидали начальство. Лыков пошел, вглядываясь в их лица. Да, совсем другой материал, чем, к примеру, утренние просители. Рожи такие, что родимчик хватит… Вот ему попался детина огромного роста и богатырского сложения, с шишкастой головой и низким лбом. Характерной чертой детины были глаза навыкате, делающие его наружность еще более устрашающей. Раскормленный вид гиганта сильно контрастировал с худобой и болезненностью обычного каторжанина.
– Уж не Глазенап ли это? – догадался надворный советник.
– Он и есть, – пробормотал Шелькинг. Рослый, осанистый, он смотрел на великана снизу вверх. Лыкову так вообще пришлось задирать голову – того и гляди фуражка свалится…
Елистрат Мурзин по кличке Глазенап славился на весь Киев огромной, прямо-таки медвежьей силой. А еще жестокостью. Жертвам он обычно ломал шейные позвонки. Кличку получил за выпученные глаза.
– А чего он у вас в шапке стоит? Боится голову застудить?
– Позвольте доложить, Алексей Николаевич… – начал говорить Шелькинг и запнулся.
– Ну, докладывайте.
– Их трое таких. Постановили, значит, картузы перед начальством не снимать.