Лыков уже знал, что переводчик ему не понадобится. Сам консул господин Кузе и два вице-консула хорошо говорили по-русски. Так оно и оказалось. Японский дипломат у себя на квартире принял гостя в национальном платье. Небольшого роста, сухощавый, смуглый, Кузе немедленно взял быка за рога:
– Я слышал, господин начальник округа, что в морге лежит тело моего соотечественника. И уже давно! А без вашего разрешения меня туда не допускают.
– Я пришел к вам сразу же, как только дозволили обстоятельства. Прошу извинить меня за задержку.
– Кто этот человек и как он умер? Точно ли это японец?
– Кто он, мы рассчитываем узнать от вас. А обстоятельства смерти весьма необычны. Этот неизвестный прикрывал огнем из винчестера отступление наших беглых каторжников…"
"И Лыков подробно рассказал консулу о происшествии в Набильском заливе. В том числе о ранении русского солдата и о шхуне «Окаги-мару», подобравшей беглых на глазах у погони. Для иллюстрации он разложил перед Кузе предметы, найденные у убитого.
– Вам говорят о чем-нибудь эти вещи?
– Нет.
– Но они ведь японской фабрикации?
Кузе нахмурился.
– Из оружия я вижу американский винчестер и неизвестно чей нож. Назначение других предметов мне непонятно.
– А вам не кажется, что мы имеем дело с якудзой? – решил блеснуть своей осведомленностью Лыков.
– Я дипломат, а не полицейский, – ответил консул. – Обещаю, что перешлю все нашей полиции и попрошу разъяснений. Но это может занять много времени.
– Вы сообщите мне результаты вашего запроса?
– Полагаю, что получателем ответа станет сахалинская администрация.
– То есть от вас я ничего не узнаю?
Кузе энергично покачал головой:
– Нет, что вы! Я хорошо понимаю необходимость добрососедских отношений между нами. Генерал далеко, а вы рядом! Без вашего содействия мне трудно будет исполнять свои обязанности.
– Рад это слышать.