Барон дал им четкий приказ: арестовать Енджеевскую и ее конфидента, обыскать и доставить под конвоем на Сахалин. Сделать это можно было лишь при содействии ОКЖ. Задача достичь такого содействия возлагалась на штабс-капитана Артлебена.
Дни до прибытия «Берты» прошли в ожидании. Таубе получил сообщение от Бильдердинга, что все его просьбы выполнены. Потом Артлебен телеграфировал, что прибыл во Владивосток и поселился у товарища по училищу. Адрес: Светлановская улица, против тюрьмы. Затем пришла депеша от штабс-ротмистра ОКЖ Павлова-второго.
Арзамасцев подал прошение об отставке и говорил всем, что хочет уехать с постылого острова. С батальонным командиром он общался по ночам. Для этого бедолаге приходилось лазить через забор, как загулявшему солдатику, но он терпел.
Еще было известно, что статский советник развил большую переписку.
Наконец наступил день отъезда. С утра к Таубе явился Бисиркин. Он заметно волновался и беспрестанно курил. Офицеры провели вместе время до обеда, а потом поехали на пристань. «Берта» уже стояла на якоре в версте от берега. У стенки дымил паровой баркас, возле сходни толпились люди. Однако там не было ни одной женщины! Среди ожидавших посадки Таубе разглядел Арзамасцева.
Бисиркин сразу стал придумывать всякие ужасы. Что их разгадали и курьер уже уехал, и вообще, жалко сдвинутые ротные учения… Но Таубе обратил внимание на трех стоящих неподалеку чиновников. Все они были из канцелярии Кононовича. Слегка выпившие чиновники о чем-то громко галдели. Это оказались землемер, смотритель центральных складов и архитектор.