А это стихотворение, басня и проза плюс попутно еще проверка речевых особенностей, а у нас же имеется легкая шепелявость…
– Шепелявость у вас из-за дырки от выпавшего молочного зуба. Скоро вырастет новый зуб – и не будет у вас никакой шепелявости, – успокоила я сестру.
– Ты предлагаешь ждать, пока у нас все зубы сменятся, а до тех пор не заниматься?!
– Я предлагаю не набивать ребенка рифмованными текстами под завязку, чтобы он не лопнул!
Мы посверлили друг друга сердитыми взглядами. Натка сдалась первой – она выдохнула:
– Это не я его набиваю, а в школе звезд… Нас, родителей, на занятия не пускают, так что повлиять на учебный процесс не получается.
– Зато слышишь, чему их там учат, – кивнула я. – Вообще-то хорошему: Тютчев, Есенин, Лермонтов, Пастернак… Барилла откуда была, я не узнала?
– Из «Бармалея» Чуковского, только там она была гориллой.
– Итак, она звалась гориллой! – с чувством продекламировала я, и Натка посмотрела на меня с укором:
– И ты, Брут!
Таинственно скрипнула дверь и приоткрылась, пропуская ловкую гибкую фигурку.
– Ой, а что это вы сидите тут, не спите? – удивилась Сашка.
– Уж полночь близится, а дочери все нет! – ответила я с претензией.
Натка нервно заржала, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить своего собственного сына.
– Странные вы какие-то, – сказала Сашка и прошла в ванную. – Шли бы спать, у нас подъем в шесть утра.
– Шесть утра, шесть утра – это много или мало? – пробормотала я.
Натка, придушенно хохоча, загибалась в тесном креслице крутым кренделем.
– Ну, хотя бы от классической поэзии мы ушли, песенные тексты – они как-то полегче.
– Кризис миновал, – согласилась я и встала. – В самом деле, пойдем-ка уже спать, раз у нас теперь все дома.
Толком выспаться мне, конечно, не удалось, так что я лишний раз порадовалась, что демонстрация нарядов будет происходить в пассивном режиме – без энергичного дефиле и утомительного специального позирования.
Люся и Муся, командующие парадом, ничего не имели против сонных моделей, клюющих носами, просили только не зевать и не потягиваться перед объективом.
Гримировать и причесывать нас не стали – только прошлись по лицам пуховками и по волосам щетками, облачили в коллекционные наряды и рассадили-разложили по креслам и диванам.