Мы с Федькой привезли один восьмимиллиметровый, примерились, после чего я принял решение переставлять сиденья или делать их поворотными. Стрелку трудно, к пулемету приходится тянуться при любых углах, отличных от прямого. Дозвонился до командира, договорился об отмене вылета на проверку связи, мотивируя тем, что лучше закончить, а потом еще и на пристрелку слетать.
К пулеметам дали два электронных прицела, таких, как на крупняках стояли, что хорошо, потому что с борта стрелять по мишеням или через простенькую оптику плохо, особенно учитывая тот факт, что трассирующие пули здесь отсутствовали как класс.
Настя уже вовсю учила техника, или даже он ее, потому что она лучше знала, почему эта штука летает, а он лучше знал, как механизмы работают. В общем, «процесс пошел». Затем Федька метнулся за Линой и потащил ее на уроки вождения, или на экзамен по оному, это как получится, а я остался у коптера руководить перестройкой.
Взлетели уже на следующий день, к полудню, когда мы сочли предварительную подготовку законченной.
Проверяли все, и внутреннюю связь, и связь с ПБУ, которых я запрашивал чуть не каждую минуту, и навигацию, и все, что можно. Летели по тому самому маршруту, который наметил Валерий, чтобы не просто так батареи поразряжать, а еще и с пользой.
Оглядевшись и убедившись, что нас тут никакая засада не ждет, опустились на землю, подняв клубы пыли, и затем мы с Валерием под прикрытием пулеметов выпрыгнули и осмотрелись.
Слева склон и справа склон, чуть более высокий холм как бы замыкает тупик. И на нем видны следы, кто-то не один раз поднимался на вершину.
– Наблюдателя выставляли, – заключил Валерий. – А следов машин сам гляди сколько. Они тут не раз стояли, это именно базовый лагерь. Причем, – он присел, – по колее смотри, тут не только пикапы, тут и грузовик большой был.