Зная ее характер, это было, как минимум, странно.
Впрочем, сегодня Влад и не поехал бы к матери. Сегодня Алевтина будет собирать чемоданы. А потом им будет, чем заняться перед долгой разлукой, которая, скорей всего, перерастет в расставание. А потому Влад ответил:
– Я приеду к тебе завтра. Скажи, куда. В офис? В ресторан? В парк?
И он опять услышал то, что очень его удивило:
– В больницу. Адрес я тебе скину в сообщении.
– Там есть часы посещений? – уточнил, чтобы не оказаться в глупом положении.
– Ко мне пропустят в любое время. Даже ночью, – последовал ответ.
Зная мать, он не удивился, она могла вытребовать для себя и такой график посещений, но почему-то у Влада неприятно засосало под ложечкой от этого ее ответа.
– Хорошо, я приеду, – зачем-то повторил Влад и подумав, уточнил:
– Ближе к обеду.
– Спасибо, – прозвучало в ответ, и мать первая положила трубку.
Услышав это, Влад удивленно уставился на свой телефон. Что же такое должно было случиться, что заставило его мать позвонить ему первой и даже просить о встрече? То, что мать заболела – это он уже понял. Неужели настолько все серьезно?
Он не мог знать того, что мать, закончив разговор, устало закрыла глаза и обессилено опустила руку с телефоном.
– Придет? – услышала она голос верной домработницы Марии, исполняющей сейчас роль сиделки при смертельно больной хозяйке.
– Да. Завтра. Надо ему написать адрес, – прошелестело в ответ. Этот разговор с сыном, казалось, отнял у Анжелы последние силы.
– Вот и хорошо! Вот и правильно! Я напишу, напишу! – заворковала Мария, подошла, забрала телефон, положила его на тумбочку и неслышно вышла из палаты.
– Завтра придет сын, сказал, что в районе обеда, – ответила на немой вопрос врача, ожидающего ее в коридоре.
– Хорошо. До завтра у нас еще есть время. Дайте мне знать, когда он приедет.
– Да, Олег Юрьевич, обязательно! – Мария кивнула и вернулась в палату к Анжеле.
Олег посмотрел, как за Марией закрылась дверь в палату, и тяжело вздохнул. Он был почти в два раза моложе Марии, но за несколько лет работы в должности главврача онкоцентра мужчина уже привык, что больные и их родственники обращаются к нему по имени-отчеству. Произносят с разными интонациями, чаще с надеждой и даже мольбой.