— Ты замужем и у тебя трое детей? — с рычанием в голосе продолжил он.
— Нет, — неуверенно отвечаю ему, стараясь не вызвать большего раздражения, но в итоге происходит с точностью до наоборот.
— Что тогда? Говори уже быстрее, пока я злиться не начал, — сегодня он какой-то другой. Серьёзный слишком, что ли. Нет, точно отвлекаю его от важного проекта.
— Я могу улететь в Париж на три года, — тихо сказала на одном дыхании, и прикрыла глаза от страха.
— Что? — он был ошарашен. — Стоп. Ты можешь нормально все объяснить?
— После защиты трёх лучших студентов со всего института отправят на трёхлетнюю стажировку в Париж.
— Успокойся, остановись. Ты сейчас пойдёшь туда и со всем справишься. С остальным будем разбираться по ходу дела. Ты до скольки пробудешь? Потом встретимся и нормально поговорим.
— Хорошо, спасибо. Примерно до полседьмого. Смотря как будут держать, — сминая пальцы рук между собой, отвечала ему.
— Договорились, встречу, — и резко отключился.
«В последний раз» — добавила про себя. Похоже это конец так и не начавшейся истории. Лучше уж так, чем потом, когда будем вместе. Хватит, сейчас не время раскисать. Для французов надо улыбаться, даже если сейчас земля расколется и метеорит на голову прилетит.
"Подошла к кабинету за пятнадцать минут. Не последняя, но и не первая. Слишком рано прийти тоже невежливо. В идеале за пять — десять минут. Это своего рода демонстрация внутреннего спокойствия, уравновешенности и тактичности человека. Да, всего две девушки. Интересно, хоть одна из нас поедет? Ровно в три часа нас начали вызывать по одному. Все выходящие были выжаты, как лимон, и никто не улыбался. От комментариев тоже, кстати, отказались.
В шесть часов вызвали меня, самую последнюю. На негнущихся ногах зашла в обитель зла, при этом обворожительно улыбаясь. Хоть бы было достаточно таинственно, ведь это важно в их понимании для женского образа.
Думаю, иностранный язык будет излишним, поэтому французская речь условно в скобочках) Не будем перегружать текст)
— (Добрый день, мадам.