Все темные ритуалы с того дня стали под запретом. Даже самые безобидные, вроде заговора от сглаза и традиционного ритуала поклонения предкам. За нарушение — смертная казнь.
Магия рун — под запретом. За нарушение — смертная казнь.
Ментальная магия — под запретом. За нарушение — смертная казнь.
Боевая магия — под запретом. Исключение — служба в системе правопорядка. За нарушение — смертная казнь.
Стихийная магия выше третьего уровня — под запретом. За нарушение — пожизненная ссылка.
Магия иллюзий — под запретом. За нарушение — пожизненная ссылка.
И список продолжался и продолжался…
А потом началось самое страшное. Темных магов, менталистов, иллюзорников, магистров магии крови, рунологов, сильных стихийников, боевиков высшего порядка стали отлавливать и истреблять.
Тихо, незаметно, без улик. Так, чтобы никто не знал. Просто пропали…
Каждый, в ком была хоть крупица магии, должен был проходить ежегодную проверку и вставать на учет. Любой дар выше третьего уровня блокировался. Исключение — служители правопорядка, врачи и профильные специалисты.
Но и они должны были получать лицензию и всегда находиться под присмотром. Чтобы не колдовали больше положенного.
Остальным оставили крупицы дара, годные лишь для мелкого, бытового колдовства.
Тогда люди массово уезжали из страны. Те, кто мог, тот и уезжал.
Но мы остались. Родители, я и младший брат.
Матушка заверяла, что все хорошо. Что правящая десятка знает, что делает. А отец повторял, что я должна молчать. Что я должна быть законопослушной, если не хочу пропасть без вести, как остальные маги, кто решился выступить против системы.
И я молчала. Долго и упорно молчала.
С прежними мечтами пришлось расстаться. Магия рун, которую я собиралась изучать в университете, стала под запретом. И мне пришлось выбрать другую специальность. Максимально неприметную, соответствующую новой легенде…
Так, к семнадцати годам я из мага огня девятого уровня из возможных десяти, с предрасположенностью к темной магии вплоть до восьмого уровня, превратилась в мага огня четвертого уровня без особых талантов.
Не без помощи тетушки, бежавшей из страны в числе последних, что помогла мне надежно скрыть истинный дар. Ее знания и умения помогали мне скрываться до сих пор.
Когда я прошла первую официальную проверку и встала на учет, и меня облачили в ограничивающие браслеты, приводя уровень моих сил к положенному стандарту — третий уровень.
Те два года, что я провела в университете, радикально отличались от того, что было дома.