Без объяснений и оправданий. До взятия Южной Обители вы будете под наблюдением.
Годунов кивает. Почти с облегчением. Будто ожидал, что всё обойдётся куда хуже.
— Спасибо, Данила Степанович.
Да уж… Семибоярщина — жуки скользкие, но живучие. Хотя, надо признать, трясти их выгоднее, чем давить.
* * *Ставки Семибоярщины, Южный Полюс
Годунов вошёл в штаб. За его спиной хлопнула дверь, отрезав остатки холодного воздуха. Все уже собрались — Трубецкой, Мстиславский, Лыков, Шереметьев, Хлестаков. Пятеро тех, кого ещё вчера называли опорой Семибоярщины.
Годунов опустился на лавку у стены и, не пытаясь скрыть усталость, произнёс:
— Ну что… Он согласился. Всё Междуречье, все предприятия, логистика — мы отдали. Плюс танкерная компания. Пятнадцать судов.
Трубецкой тяжело вздохнул, потирая висок, словно оттуда нужно вытащить гвоздь.
— Звучит обнадёживающе. Может, нас и не зачистят, как пособников Демона.
Мстиславский не выдержал и вскочил из кресла.
— Чёрт! Паскевич — Демон⁈ — выпалил он. — Да как так⁈ А я всё думал, что этот борзый княжич в последнее время стал подозрительно умным. Вот и выяснилась причина!
Хлестаков сидел неподвижно, покачиваясь вперёд-назад.
— У меня настойчивое ощущение, — сказал он негромко, — что Филинов всё это спланировал с самого начала. Он ведь знал, кто такой Паскевич. Но позволил нам влезть в эту историю. Дал нам верёвку — и мы сами её намотали на шею.
Годунов молчал. Потому что Хлестаков, как ни горько это было признавать, говорил правду. Они действительно играли в политическую многоходовку — и уже на первом ходу оказались в мате. А мальчишка Филинов даже не давил. Он просто ждал, наблюдая, как они роют себе яму. И подсовывал лопату, когда требовалось ускорение.
Наконец Годунов нарушил молчание:
— Как бы то ни было, Филинов нас не добивает.
— Разорения нам уже не избежать, — пробормотал Трубецкой. — Значит, остаётся воевать хотя бы за собственные задницы.
* * *Сижу с Настей. Чай — горячий, бублики — мягкие, ещё тёплые, с хрустящей корочкой. Почти идиллия.
— Ну ни хрена себе, — протягивает она, откидываясь в кресле. — Они реально всё отдали. Даня, твоя многоходовка сработала.