— Мы шли на штурм… а штурмовать-то уже нечего.
— Ну вы гляньте на всякий случай, — предлагаю. — Может, найдете под обломками одного оглушенного гомункула. Тогда его и штурмуйте на здоровье.
— Хорошо… — опешил мужик.
Потом его взгляд становится острее. Он выпрямляется.
— У меня приказ: зафиксировать, какие трофеи вы забираете. Показать, доложить. Прошу продемонстрировать, Данила Степанович, — произносит капитан строго, без нажима, но с оттенком армейской дотошности.
Я оглядываю своих. Стоят «пустые».
— Как видите — пусто. У нас в руках нет сувениров.
Грызлов приподнимает бровь.
— Почему вы ничего не взяли?
Я выпрямляю спину, смотрю на горизонт:
— Служба Родине — наша главная награда, капитан.
Капитан смотрит на меня секунд десять недоверчиво.
— Правда что ли не взяли?.. Хм. То есть… конечно. Так и есть. Служба — святое.
И тут изнутри Юпитера раздаётся отчётливое:
— А-а-аапчхи!
Я моргнул.
Это один из монахов чихнул. Следом — второе апчхи, но уже притворное, с характерным «мурр» на конце — это Красивая, прикрывая морду лапой, спасает ситуацию.
Грызлов смотрит на тигрицу. Я делаю максимально будничное лицо:"
"— Простыла. Антарктика, сами понимаете. Сквозняки.
Потеряв интерес к тигрице, Грызлов чешет голову:
— Значит, без трофеев.
— Спасибо, капитан, — киваю в ответ. — И вам здоровья.
Распрощавшись с морпехами, идем к своему отряду. Подхожу к нашим таврам, к Дятлу — он уже подходит к Юпитеру, задумчиво осматривая големовскую обшивку. Я сразу обращаюсь к гвардейцу с укором:
— Ты чего пыль внутри Юпитера не протёр, а? Там монахи все исчихались.
— Какие монахи?.. — Дятел растерянно хмурится, подходит ближе к голему, прикладывает ухо к камню. — Шеф, мне кажется, там кто-то не чихает, а чавкает.
— Сейчас — да, — вздыхаю. — Я им утки закинул. Ломтик делился из своих запасов. Великодушный у нас пёсик.
Дятел совсем впал в прострацию от непонимания ситуации, а объяснять ему долго, потом я забил. Мысленно швыряю сигнал Первому Мастеру:
«Будете сидеть там до прибытия на базу.