Телепортировать ее прочь? Тоже не вариант — засвечу лишнее. Здесь гвардия Семибоярщины. Да и сам Демон — мощнейший телепат. Если почувствует угрозу, может накрыть всех одним импульсом. Лучше его на сегодня отпустить.
— Дима, может, тебя домой отвезти? — предлагаю.
Паскевич поднимает раздутую как арбуз голову.
— Иди ты нахрен, Филинов… — хрипит он и бредет прочь из ангара.
Я улыбаюсь вслед. Ну топай, топай.
* * *Ставка Семибоярщины, Междуречье
Семибоярщина вновь собралась на одной из своих проверенных баз в Междуречье.
Не было лишь Воробьёва. Он выбыл из игры ещё до начала охоты на гулей — бесславно сдав всё своё оружие Филинову под каким-то идиотским предлогом, а затем просто исчез из радаров.
Мрачный, круглолицый Годунов озвучил то, что все и так знали:
— Господа, гулей физически осталось слишком мало.
Повисло тягучее молчание. Бояре вздыхали, чесали бороды, пили, кто-то негромко хрустнул костяшками пальцев. Терять земли никто не хотел, но гонка, задуманная как парад мускулов, обернулась финансовой катастрофой. Боеприпасы — дорогие, как мех ламии, — летели в гулей, не принося дивидендов. Люди отвлечены от производств, логистика встала, поля зарастают.
Особенно громко посапывал Шереметьев — он потерял не только доходы, но и шевелюру и сейчас блестел лысиной. А Мстиславские, ну, они и вовсе попали. Их юный дебил — младший сын — решил устроить покушение на Филинова прямо на Авиарии. Это было сродни публичному харакири. Мстиславским пришлось откупаться предприятиями.
Филинов же выжимал из гонки всё: заполучил оружие Воробьевых, отжал предприятия у Мстиславских, а теперь, по всем прогнозам, вот-вот получит и само Междуречье— свои древние родовые земли.
Трубецкой, худой и нервный, с глазами загнанной ласки, стиснул кулак:
— Да как он это делает, чёрт подери⁈ Это же просто мальчишка!
— Кто-нибудь слышал про голема-гиганта? — вдруг подал голос Лыков, не отрывая взгляда от полированной поверхности стола.